Рейф откинул голову на полотняную спинку своего кресла.
— Может быть. Но зачем так кипятиться? Все могло быть и хуже. Я думаю, он вполне приятный парень, когда перестает быть полицейским.
— Что ему было нужно?
— Поговорить со мной и с Лайл.
— О чем?
Рейф, чуть прикрыв глаза, сквозь ресницы разглядывал темную зелень кедра у себя над головой.
— Об отпечатках, — пробормотал он. — На жакете Лайл Знаешь, это какой-то новый метод. Естественно, весь жакет оказался покрыт нашими отпечатками. Вот поэтому-то и плохо быть такой дружной семьей.
— И моими тоже? — В голосе Алисии звучал такой сарказм что Лайл вспыхнула.
— Моими и Дейла, — дружелюбно пояснил Рейф. — Возможно также, Уильяма и Эванса и, скорее всего, Лиззи. Такие методы — отличная волшебная шляпа для нашей современной образованной полиции! Кладете улики в шляпу, встряхиваете, а потом засовываете руку и достаете убийцу.
— Рейф, ну в самом деле! — воскликнула Алисия.
Дейл сердито рассмеялся.
— Прекрати валять дурака и расскажи мне, что случилось!
Рейф открыл глаза и выпрямился.
— О, совсем ничего. Мы все здесь, ни на кого не надели наручники — хотя мне кажется, он поглядывал на мои запястья. Видишь ли, я помог Лайл надеть жакет в последний раз, когда она его надевала. И наш одаренный богатым воображением инспектор перевозбудился из-за каких-то особо четких отпечатков, которые я, видимо, оставил в тот раз.
Дейл уставился на него. Во взгляде его светилось чувство, очень похожее на ужас.
— Надеюсь, ты не хочешь сказать, что этот человек подозревает одного из нас!
Рейф наклонился и затушил окурок о землю, поросшую коротким, сухим дерном.
— Он весь состоит из подозрений. Он готов подозревать родную бабушку из-за двухпенсовика.
— Но это же безумие! — воскликнул Дейл. — Сисси Коул! Боже мой, да какой же мотив мог быть хоть у кого-нибудь из нас?
Повисла пауза. Лайл не поднимала глаз, разглядывая сухой дерн у себя под ногами — короткую, выжженную, обесцвеченную траву. Сейчас на нее ложится тень от ветвей, но скоро солнце снова здесь появится, выжигая последние краски. Лайл услышала приятный, как всегда легкомысленный голос Рейфа:
— О, всегда можно придумать какой-нибудь мотив. На месте Марча я бы сразу изобрел с полдюжины.
После минутной паузы Дейл сказал с ужасом в голосе:
— Рейф, но ты же не хочешь в самом деле сказать…
Рейф поднялся.
— Марч хочет. Конечно, у него нет никаких доказательств. Он никогда не осмелится пойти в суд с этими отпечатками. Он это знает. И знает, что мне это тоже ясно Мы очень мило обменялись ударами — победить было нетрудно. Но я думаю, нам придется следить за каждым своим шагом. Нам всем.
Алисия взглянула на кузена. Он стоял, вытаскивая из кармана портсигар, и улыбался. Своим высоким нежным голосом она произнесла:
— Почему ты снова взял эту старую обтрепанную коробку? Что ты сделал с портсигаром, который Лайл подарила тебе на день рождения?
Рейф улыбнулся ей, держа в руках потертую сигаретницу. Потом открыл ее и вытащил сигарету.
— Он пропал бесследно. Но он снова объявится, ничего страшного.
— Пропал? Когда?
— О, день или два назад. Ты его видела?
Алисия посмотрела ему в глаза, потом отвела взгляд.
— Возможно.
— Как ты загадочна! Ну, я-то не объявляю вознаграждения, так что тебе не стоит его дожидаться. — Рейф зашагал прочь.
Со своего места Лайл видела, как между деревьями на спуске к морю мелькает светлое пятно его рубашки. Рейф шел медленно — праздный молодой человек, которому предстоит еще целый день безделья. Но впереди были похороны. Похороны Сисси.
Внезапно Лайл почувствовала, что не может больше сидеть рядом с Дейлом и Алисией, и встала.
Дейл сразу же спросил:
— Куда ты?
— Я хотела немного отдохнуть перед похоронами.
— Подожди! Ты тоже виделась с Марчем?
— Да.
— Что он тебе сказал? Что он хотел узнать?
— Совсем немного, Дейл, только, когда я надевала жакет в последний раз, и дотрагивался ли до меня в тот вечер кто-нибудь из вас.
— И что ты ответила?
— Рейф помог мне его надеть — я сказала об этом инспектору.
— Ну, если уж на то пошло, думаю, мы все до тебя дотрагивались.
Лайл покачала головой.
— Но не в тот момент, когда на мне был жакет.
Дейл рассмеялся, глядя на нее. Весь его гнев прошел.
— Дорогая, я тогда только что вернулся домой — у нас была нежная встреча.