Мид зевнула — ее начал одолевать сон. И почему только Кэрола Роуленд поселилась в таком скучном месте? Что ей снится — бриллианты и шампанское, пенящееся в бокале… пена морских волн… корабельная качка… Мид снова погружалась в прежние сновидения.
В соседней комнате крепко спала миссис Андервуд с папильотками в волосах и с питательным кремом на лице; ее плечи покоились на трех больших подушках. Окно, как совсем недавно в комнате Мид, было открыто сверху, и туман нависал серебристым занавесом над брешью поверх двойных стеклянных панелей. Что-то, двигаясь в туманной мгле, приблизилось к окну. Послышался слабый скрип — как будто рука, проскользнув в отверстие, надавила на рамы. Его сменил совсем тихий звук, доступный лишь самому чуткому слуху. Но никто ничего не услышал и не проснулся. Что-то легкое, как лист, скользнуло на пол и осталось лежать там. Тень передвинулась к окну Мид, теперь открытому снизу. Ухватиться там было не за что — только Холодное гладкое стекло сверху и пустое пространство внизу.
Не задержавшись у окна, тень прошла мимо и исчезла. На сей раз не было никаких звуков.
Мид снился сон, но Джайлса в нем уже не было. Она блуждала во мраке, тщетно пытаясь его найти…
Глава 2
Мисс Силвер дала себе минуту отдыха, отложила носок, который она вязала, и огляделась вокруг с чувством искренней благодарности. Столько людей из-за бомбежек лишились крова и потеряли все, а ее скромная квартира в Монтэгю Меншинс оставалась невредимой — даже оконные стекла были целы.
«Мне повезло», — думала она, глядя на брюссельский ковер с красочным рисунком, голубые плюшевые портьеры, слегка потускневшие за три года, хотя после чистки они смотрелись весьма недурно, обои с цветочками также немного поблекшие, что, впрочем, было незаметно благодаря висевшим на стенах картинам. Мисс Силвер перевела умиротворенный взгляд с гравюры Лэндсира «Монарх из Глена»[11] в современной рамке из желтого клена на репродукции «Пузырей», «Пробуждения души» и «Черного брауншвейгца»[12]. Уютная комнатка в уютной квартире — простая, но со вкусом обустроенная. Мисс Силвер, работая гувернанткой за грошовое жалованье, и надеяться не могла на такой комфорт. Если бы она не сменила профессию, у нее не было бы ни плюшевых занавесей, ни брюссельского ковра, ни гравюр на стали, ни мягких кресел с голубой и зеленой обивкой и резными ореховыми ножками. Все это стало реальностью лишь потому, что ряд необычайных событий превратил ее из гувернантки в частного детектива, чьи расследования неизменно заканчивались успехом. Будучи глубоко религиозной, мисс Силвер искренне благодарила Провидение за то, что оно хранило ее в течение двух лет войны.
Она уж было снова собралась приняться за носок, который вязала для своего младшего племянника Алфреда, только что начавшего служить в авиации, когда дверь открылась и ее бесценная горничная Эмма доложила о приходе миссис Андервуд. В комнату вошла одна из тех пухлых женщин, которым одежда всегда чуть маловата. Костюм из черного сукна слишком откровенно подчеркивал формы миссис Андервуд. К тому же на лице у нее было слишком много пудры и помады, а без карандаша для век ей можно было бы и вовсе обойтись. Волосы под причудливой ультрамодной шляпкой были так аккуратно уложены, как будто она только что пришла прямо от парикмахера. Юбка выглядела слишком короткой, а чулки — слишком тонкими для ее массивных ног, тугие туфли только подчеркивали их размер, явно причиняя боль при ходьбе. Ослепительно улыбаясь и протянув руку, она сделала шаг навстречу мисс Силвер.
— О мисс Силвер, вы, конечно, понятия не имеете, кто я, но мы встречались несколько недель тому назад у миссис Чарлз Морей. Маргарет бесспорно очаровательное создание! И вот я, случайно проходя мимо, решила заглянуть к вам. Только не говорите, что вы забыли о нашей встрече, — я бы никогда не смогла вас забыть!
Мисс Силвер улыбнулась и пожала гостье руку. Она хорошо помнила миссис Андервуд. «Бедный старина Годфри Андервуд женился на самой глупой бабе Лондона, — говорил о ней Чарлз Морей. — Она буквально вешается на шею Маргарет, а той не хватает духу выставить ее за дверь. Вместо этого она приглашает ее к чаю. Если это будет продолжаться, я когда-нибудь опрокину на нее кувшин с молоком!»
— Как поживаете, миссис Андервуд? — любезно осведомилась мисс Силвер. — Разумеется, я вас прекрасно помню.
Гостья села. Два ряда жемчужин на ее груди поднимались и опускались быстрее обычного. Хотя их обладательница, по всей вероятности, воспользовалась лифтом, глядя на них, можно было подумать, что она бегом поднялась по лестнице на третий этаж.