— А она не предъявляла никаких документальных доказательств? Думаю, что да, мисс Андервуд. Вероятно, она показала вам это письмо, а потом продемонстрировала его майору Армитиджу.
Инспектор поднял лежащий справа лист бумаги и извлек из-под него письмо, которое Кэрола Роуленд дала прочитать Мид. Длинные белые пальцы с алыми ногтями, кольцо со сверкающим бриллиантом, наклонный почерк Джайлса: «Дорогая Кэрола… четыреста фунтов в год… ты имеешь законное право на эту фамилию…» Она смотрела на письмо до тех пор, пока не почувствовала, будто оно расплывается как в тумане.
Позади нее распахнулась дверь, и в комнату вошел Джайлс.
Глава 24
Следом вошел сержант Эбботт. В руке у него был клочок бумаги. Подойдя к инспектору, он положил его перед ним и снова отошел. Лэм, чей нахмуренный взгляд был устремлен на непрошеного гостя, произнес голосом человека если и не обладающего всей полнотой власти, то чувствующего за собой ее поддержку:
— Майор Армитидж?
Джайлс, положив руку на плечо Мид, прошептал ей нечто вроде «все в порядке, дорогая», — кроме нее, никто толком не смог разобрать слов, — потом выпрямился и подошел к столу. Его лицо было напряженным, и под загаром проступала бледность.
— Прошу прощения, инспектор. Я только что узнал. Какая ужасная история!
— Действительно, — угрюмо отозвался Лэм. — Пожалуйста, садитесь. Я бы очень хотел побеседовать с вами, майор Армитидж.
Джайлс сел.
Фрэнк Эбботт занял свой стул и приготовил блокнот. Лэм посмотрел на лежащий перед ним лист бумаги. Шарик покатился — вопрос в том, где он остановится.
Когда пауза достаточно затянулась, Лэм поднял глаза и заговорил:
— Для начала должен сообщить вам, майор Армитидж, что разговор, который состоялся вчера утром в этой комнате между мисс Андервуд и мисс Роуленд, был подслушан. Полагаю, мисс Андервуд передала вам этот разговор. Фактически она признала, что сделала это и что вы потом поднялись сюда повидать мисс Роуленд. Вы это подтверждаете?
— Разумеется.
Джайлс покосился на Мид. Она смертельно побледнела — ее лицо напряглось, а взгляд остановился.
— Это произошло вчера вечером в половине седьмого. Горничная миссис Андервуд подтверждает слова мисс Андервуд. — Инспектор снова посмотрел на лист бумаги. — Она следила за часами, так как хотела пойти на свидание со своим молодым человеком, что и сделала, как только вы ушли. Это верно, мисс Андервуд?
— Да, — еле слышно отозвалась Мид.
Что теперь будет с Джайлсом? Что случится с ними обоими? Неужели он… Нет, она не должна так думать. Это не может быть правдой!
— Не будете ли вы любезны, майор Армитидж, — снова заговорил Лэм, — рассказать нам о вашем разговоре с мисс Роуленд? Он был дружеским?
Джайлс мрачно усмехнулся:
— Какого ответа вы ожидаете? Мы не были в дружеских отношениях.
— Вы поссорились?
Усмешка исчезла, а мрачность усилилась.
— Едва ли это можно назвать ссорой.
Инспектор предъявил письмо, которое уже показывал Мид.
— Вы спрашиваете себя, как много я знаю, не так ли? Ну что ж, буду с вами откровенен. Это письмо было найдено на теле мисс Роуленд. Она уже показывала его мисс Андервуд. Думаю, она показала его и вам.
— Да, — кивнул Джайлс.
— С целью подтвердить ее заявление, что она является вашей женой?
— Не совсем. — Он протянул руку и коснулся плеча Мид. — Не волнуйся, дорогая. Все в порядке.
Лэм хмурился, глядя на письмо.
— Это ваш почерк?
— Конечно. Я написал это письмо и, как вы уже знаете, предложил Кэроле содержание в случае, если она откажется от фамилии Армитидж, на которую имеет законное право. Письму уже больше года. Насколько я могу припомнить, оно было написано в августе сорокового года.
— Тринадцатого августа.
— Да, должно быть. Если бы не моя потеря памяти, я бы мог все объяснить вам прямо сейчас. — Он коротко усмехнулся. — Фактически, если бы не это, никакого письма бы не появилось. Она воспользовалась тем, что я ничего не помню, и попыталась посадить меня в калошу.
Теперь Мид смотрела на него — впрочем, как и все остальные.
— А теперь вы все помните, майор Армитидж? — спокойно спросил Лэм.
— Да, — кивнул Джайлс. — Если бы я мог сделать это раньше, это избавило бы меня от многих неприятностей. Мне говорили, что шок может вернуть память, — так и произошло. Не сразу, а впоследствии. Я лег в постель и заснул, а после полуночи внезапно проснулся, чувствуя, что все стало ясно как день. Тогда я позвонил мисс Андервуд и сказал, чтобы она не беспокоилась.