Лэм развернул лист.
— Письмо подписано Мейбл Андервуд. Вы написали его, не так ли? Оторван только маленький кусочек. Текст начинается без обращения и гласит следующее: «Я не могу сделать то, что Вы от меня требуете. Это невозможно. Мне не следовало ничего посылать Вам в первый раз, но Вы обещали, что это все уладит. Больше я не могу посылать Вам деньги незаметно от мужа». Далее следует ваша подпись. На оторванном кусочке было что-нибудь написано?
Она молча кивнула.
— Вы помните, что именно?
— Что у меня нет денег…
Лэм склонился вперед, опершись руками на стол.
— Мисс Роуленд шантажировала вас?
— Я… не знаю.
— Как это не знаете?
— Я не знала, была ли это мисс Роуленд. Я просто отправила письмо…
— По какому адресу?
Мисс Андервуд назвала его, и Фрэнк Эбботт записал адрес.
— Первое письмо с деньгами вы отправили по этому же адресу?
— Нет, по другому.
— Назовите его.
Миссис Андервуд повиновалась. Ее страх сменился апатией. Отрицать бесполезно, раз ее письмо у них. Она не заметила быстрого взгляда, которым обменялись Лэм и Эбботт, услышав второй адрес.
— Можете сообщить дату первого письма? — спросил Лэм. — Очевидно, письмо с деньгами было первым?
— Да… Не знаю… — с трудом ответила миссис Андервуд. — Я не помню даты — это было около полугода назад, весной…
— Какую сумму вы отправили?
— Пятьдесят фунтов.
— И какое-то время вас не беспокоили?
— Да, до прошлой недели…
Она рассказала им о том, как написала и отправила последнее письмо.
— Откуда вы знали, что ваше письмо у мисс Роуленд? — осведомился Лэм.
— Я увидела его… в ее сумочке…
— Объясните подробно, миссис Андервуд.
Снова тяжелый вздох.
— Это было вечером в понедельник, когда мы играли в бридж у Уиллардов. Она открыла сумочку, чтобы достать сигарету, и я увидела мое письмо.
— Вы узнали его?
— Я не была уверена. Мне показалось, что это оно.
— Значит, вы хотели повидать мисс Роуленд, чтобы выяснить, у нее ли ваше письмо?
— Да. Но я не видела ее — я передумала.
— Почему?
Миссис Андервуд взяла себя в руки. Она не рассказала о том, как нашла оторванный уголок письма на полу своей спальни, и это маленькое обстоятельство помогло ей обрести самообладание.
— Потому что я не была уверена. Когда я вышла из лифта на площадку, то подумала, как будет неловко, если окажется, что это вовсе не мое письмо. Тогда я начала спускаться вниз, а потом решила, что письмо все-таки мое и нужно напрямик об этом спросить. Я снова поднялась, но мне так и не хватило духу…
Миссис Андервуд твердо стояла на своем. Она держала палец на кнопке, но не позвонила, не входила в квартиру Кэролы Роуленд, не видела ее и не говорила с ней.
В конце концов Лэм отпустил ее. Вернувшись в свою квартиру, миссис Андервуд позвонила мисс Мод Силвер.
В трубке послышались чопорное покашливание и мягкий, но уверенный голос:
— Мисс Силвер у телефона.
— Это миссис Андервуд. О, мисс Силвер, я в такой беде! Не знаю, что делать. Помните, вы говорили, что поможете мне, а я ответила, что не знаю, как это устроить, но теперь я вынуждена к вам обратиться. Если я окажусь замешанной в эту историю, это сильно повредит Годфри, а я видела, что они мне не поверили, хотя я клялась, что говорю правду…
— В какую историю, миссис Андервуд? — резко прервала мисс Силвер.
Мейбл Андервуд понизила голос до дрожащего шепота:
— Она… ее убили! О, мисс Силвер!..
— Кого именно?
— Девушку, о которой я вам говорила — у которой было мое письмо. Кэролу Роуленд.
— Боже мой!
Миссис Андервуд начала было рассказывать, но внезапно замолчала.
— Думаю, это не телефонный разговор. Лучше я приду к вам.
Глава 27
Инспектор Лэм хмурился, глядя на записи сержанта Эбботта.
— Сомнительная история, — сказал он. — К тому же она была смертельно напугана. Интересно, чем ее шантажировали? Возможно, она боялась, что это выйдет наружу…
— Письмо было в сумочке, где миссис Андервуд, по ее словам, видела его, — заметил Фрэнк Эбботт. — Если она убила Кэролу Роуленд из-за этого письма, то почему не забрала его?
Лэм кивнул. Фрэнк сообразительный парень — иногда инспектору казалось, что даже слишком, но из него выйдет толк, хотя он и склонен считать себя умнее начальства. Молодых часто губит излишнее самомнение — взлетают вверх, как ракета, а потом плетутся вниз с клюкой. Когда это было необходимо, инспектор без колебаний напоминал им об этом, но сейчас он был слишком занят.