Фрэнк Эбботт слушал этот монолог, сидя на подлокотнике. Старик говорил дело. Никакой чепухи — апофеоз здравого смысла. Опора нации, простой человек рассуждает просто и понятно. Сержант искренне восхищался старшим инспектором.
— Миссис Джексон пришла снова? — спросил он.
Лэм кивнул.
— Пришла проверить драгоценности сестры. Их много, и они, по-моему, стоят немалых денег.
Фрэнк Эбботт приподнял брови.
— Вполне возможно, если их подарил Мондерсли-Смит.
Инспектор опять кивнул.
— Именно это я и подумал. По словам миссис Джексон, у ее мужа есть список — он занимался их страхованием, — поэтому я посоветовал ей принести его и проверить, все ли на месте.
— Девушка, кажется, носила не слишком много драгоценностей?
— Жемчужные и бриллиантовые серьги, бриллиантовую брошь. Возле умывальника в ванной остались три кольца. Забавно, как часто женщины забывают в ванной кольца, когда моют руки.
Глава 32
Элла Джексон сидела за туалетным столиком сестры, сортируя ее драгоценности. Как отметил старший инспектор Лэм, их было много, и некоторые из них стоили немалых денег. Элла то и дело вспоминала, что Кэрри больше никогда их не наденет. В такие моменты бриллианты начинали расплываться перед ее глазами, и ей приходилось делать перерыв, чтобы поплакать. Кэрри причиняла семье беспокойство с тех пор, как их мать умерла, оставив серьезную десятилетнюю дочь присматривать за избалованной пятилетней. Сначала Кэрри баловал отец, а потом мужчины. Элла не могла этому противостоять. «Ты просто ревнуешь, — говорила ей Кэрри. — Я нравлюсь мужчинам, а на тебя они даже не смотрят». Она была права в том, что касалось мужчин, ко заблуждалась, обвиняя сестру в ревности. Из всех мужчин Элле был нужен только Эрни, которого она в конце концов заполучила. Но это было уже после того, как Кэрри сбежала, разбив сердце отца, и он умер. С тех пор прошло десять лет, но старые беды, казалось, воедино соединились с сегодняшними.
В гостиной мисс Силвер беседовала с инспектором Ломом, начав с традиционного обмена любезностями: