— Ты уверена, что он тебе не писал?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, насколько я его знаю, Эллиот должен был бы написать тебе.
— Тем не менее он этого не сделал.
— На твоем месте я бы спросил его об этом.
— Спросил бы?
— Разумеется. Теперь, когда он здесь, ты ведь не собираешься позволить ему уехать снова, ничего не обсудив?
— Но…
Джеймс Парадайн откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на нее.
— Процесс проходил как при тоталитарном режиме, верно? Обвинение было представлено в избытке, но защита отсутствовала, А подсудимому не дали слово.
— О!.. — Филлида сделала паузу. — Позволь мне продолжать, дядя Джеймс. Я хочу рассказав о сегодняшнем вечере.
— Конечно.
— Когда Эллиот вошел в комнату…
— Да, дорогая?
— Я чувствовала себя такой несчастной, но как только увидела Эллиота, стала ужасно счастливой.
— Это я заметил.
— Неужели?
— Дорогая моя, ты же не можешь размахивать всеми флагами и ожидать, что их никто не увидит.
Флаги развевались и сейчас.
— Меня это не заботило, — вздохнула Филлида. — Потому я и пришла поговорить с тобой. Может быть, все дело в том, что я устала быть несчастной и мне захотелось перестать беспокоиться о вещах, о которых слишком беспокоились и я, и тетя Грейс? Не знаю, беспокоится ли о них Эллиот. Возможно, уже нет.
— Я бы спросил у него, — посоветовал Джеймс Парадайн. Склонившись вперед, он выдвинул один из ящиков стола и вытащил коробочку с патриотическим рисунком на крышке. Внутри лежали леденцы. Взяв лимонный, Джеймс протянул коробочку Филлиде.
— Возьми леденец, дорогая, и перестань думать о себе. Подумай лучше об Эллиоте. Даже у обвиняемых есть права… и чувства тоже. Я бы выслушал его… Кто-то копается в моих леденцах — я уже некоторое время это подозреваю. Алберт? Не думаю, чтобы у него имелись настолько человеческие слабости. Иногда я вообще сомневаюсь, что он человек. Кого бы ты заподозрила? Как зовут ту малышку с румяными щеками, которые багровеют, когда мы встречаемся в коридоре?
Филлида невольно рассмеялась.
— Полли Арсис. Ей всего шестнадцать. Она любит сладости.
— Придется назначить ей паек. Как, по-твоему, она прореагирует на лежащий в коробочке пакетик с двумя унциями сладостей и надписью «Полли»?
Филлида отодвинула стул и поднялась.
— Думаю, она до смерти перепугается, — ответила она. В этот момент дверная ручка повернулась, А замок издал резкий звук.
Лицо Джеймса сразу напряглось.
— Подождите! Я сейчас открою! — крикнул он. Приложив палец к губам, Джеймс Парадайн другой рукой указал Филлиде в сторону незанятой спальни, смежной с кабинетом. Поспешив туда и закрыв за собой дверь, она услышала шаги Джеймса и звук ключа, поворачивающегося в замке.
В спальне было абсолютно темно. Филлида не помнила, чтобы бывала там раньше. Один-два раза она стояла у двери и заглядывала внутрь, но не более того. В ее детские годы это была запретная зона. Взгляды из коридора помогли сохранить в памяти тяжелые темно-красные портьеры, огромную кровать с пологом на четырех столбиках, покрытую пыльными одеялами, и массивную мебель красного дерева. Пространство между дверью и окном слева целиком занимал гардероб.
Филлида пыталась вспомнить, где находится остальная мебель. Ей нужно было добраться до двери в коридор, при этом ни на что не наткнувшись. Где-то был громоздкий комод… Да, вот он, справа от нее. Если она сделает пять шагов вперед и повернется, то окажется у двери.
Внезапно Филлида услышала звуки голосов в кабинете — Джеймса Парадайна и кого-то еще. Второй голос казался знакомым. Быстро сделав в темноте пять шагов, она повернулась и снова двинулась вперед, протянув руки, пока они не коснулись двери.
Глава 5
Около половины двенадцатого Эллиот Рей пробудился от апатии. Его пассивную уступчивость как рукой сняло. Алберт вещал о миграции угрей к Саргассову морю и возможности их размножения там, когда звуки его монотонного поучающего голоса внезапно стали невыносимыми, превратившись в пытку, наподобие долгого капания воды на одно и то же место. Эллиот встал, потянулся и предложил:
— Давайте выпьем.
Алберт уставился на него. В данный момент его мысли были полностью заняты угрями. За толстыми стеклами очков его карие выпученные глаза походили на драже. Если вы можете представить себе драже с обиженным выражением, то получите глаза Алберта.