— Не умеешь лгать? Да неужели?
Филлида покачала головой.
— Почему мы не можем говорить правду?
Стиснув ее руки, Эллиот произнес почти бесшумно:
— Ты не должна рассказывать, что приходила в кабинет. Слышишь?
— Не буду, если он меня не спросит.
— Зачем ему об этом спрашивать?
— Не знаю, по он может.
— Тогда ты ответишь «нет»!
Она снова покачала головой.
— Не смогу, Эллиот. Честное слово!
— Комплекс Джорджа Вашингтона[11]? — Он сильнее сжал ее руки.
— Мне больно! — вскрикнула Филлида, услышав в ответ:
— С удовольствием свернул бы тебе шею!
Она внезапно улыбнулась, чего Эллиот никак не ожидал. Какого дьявола ей улыбаться, когда он заявил, что хотел бы свернуть ей шею? Он отпустил ее руки, когда Бренда повторила свое первое замечание:
— Хотела бы я знать, что говорит тетя Грейс.
Покончив с мисс Парадайн, суперинтендант Вайнер размышлял, с кем ему побеседовать теперь. Он не намеревался позволить ей присоединиться к остальной компании и разработал план, как это предотвратить. Вызвав сержанта Мэннерса, Вайнер сообщил ему, что мисс Парадайн любезно согласилась дать показания. Можно было не сомневаться, что даже без предварительных инструкций Мэннерсу понадобится долгое время на эту рутинную процедуру. Тем, кто пытался его торопить, обычно здорово доставалось.
План суперинтенданта состоял в том, чтобы выбрать следующий объект для допроса и о шести его в кабинет. Но едва он сделал пару шагов по коридору, как услышал звуки голосов из холла. То, что Вайнер увидел, перегнувшись через балюстраду, заставило его спуститься без всяких отлагательств. На последнем пролете он столкнулся с поднимающимися навстречу миссис Фрэнк Эмброуз и ее сестрой. Обе леди попытались облачиться в некое подобие траура. На миссис Эмброуз было меховое манто и маленькая черная шляпка без полей, А на мисс Пеннингтон — серые твидовые кофта и юбка с белым шарфом. Суперинтендант остановил их.
— Доброе утро, миссис Эмброуз. Очень сожалею, что нахожусь здесь по такому печальному поводу. Не могли бы вы уделить мне несколько минут? Мне нужно только получить ваши показания.
Айрин широко открыла глаза.
— Мои показания?
— Да, миссис Эмброуз. Учитывая факт внезапной смерти, я хочу выслушать показания всех, кто обедал здесь вчера вечером. Если не возражаете пройти в кабинет, я задержу вас всего на несколько минут.
Айрин открыла рот, но тут же его закрыла. Стоящая двумя ступеньками выше Лидия смотрела на них. На ее бледном лице не было макияжа — без него она показалась суперинтенданту маленьким, незначительным существом. Однако, встретившись с взглядом ее серо-зеленых глаз, он изменил мнение. Мисс Лидия Пеннингтон, несомненно, женщина с характером — вытянуть из нее что-нибудь будет не так легко. Повернувшись к Айрин, все еще стоящей с открытым ртом, суперинтендант понял, что сделал правильный выбор. Нужно поскорее отвести ее в кабинет, пока кто-нибудь не сказал ей, что следует говорить.
За его спиной послышался голос Лидии:
— Разве я вам не нужна?
Вайнеру доставило немалое удовольствие ответить:
— В настоящее время нет, мисс Пеннингтон. Благодарю вас.
Лидия быстро взбежала по ступенькам, задержалась на мгновенье в коридоре и, услышав голоса в гостиной Филлиды, открыла дверь и вошла.
— А где Айрин? — одновременно спросили Фрэнк, Бренда и Дики.
— С высоким полисменом. Он встретил нас в холле и повел ее в кабинет, чтобы взять у нее показания. Интересно зачем?
— Что я говорила! — воскликнула Бренда.
— Может, тебе сюит спуститься туда, Фрэнк? — спросил Дики. — Ты сумеешь ее остановить, если она слишком распустит язык.
Фрэнк пожал плечами.
— Кто-нибудь пробовал остановить Айрин, когда она хочет что-то сказать? Она не понимает намеков. Кроме того, представляешь, как это будет выглядеть? Вайнер сразу же ночует неладное.
— Ты должен был ей позвонить, — сказал Дики.
— Я же говорил тебе, что телефон не работает.
— Однако кто-то сумел вам дозвониться и сообщить новости.
— Алберт позвонил нашим соседям Брезертонам и попросил их передать сообщение. По-твоему, я должен был попросить Джека Брезертона передать Айрин, чтобы она придержала язык?
— Ладно, ты прав, — махнул рукой Дики.
Лидия шагнула в середину комнаты.
— Фрэнк, Эллиот, что все это значит?
Однако ей ответил Марк:
— Фрит считает, что это убийство.
До сих пор никто не произносил этого слова. Оно упало среди них, словно камень, брошенный в окно. Послышались протестующие возгласы, самый громкий из которых принадлежал Лидии.