Мисс Силвер дружелюбно посмотрела на нее.
— Вполне естественно.
Филлида выглядела удивленной.
— Но я ведь еще не рассказала вам…
Мисс Силвер кашлянула.
— Вполне естественно, вы хотели узнать, почему мистер Парадайн пригласил мистера Рея и почему мистер Рей принял его приглашение.
Филлида слегка покраснела. Она не знала, что сказать. Но взгляде мисс Силвер было нечто, внушавшее ей мысль, по притворяться или что-либо утаивать бесполезно. Филлида ощущала облегчение, благодаря чувству, что мисс Силвер не является посторонней. Она пришла сюда, села у камина и выглядела так, словно находилась у себя дома.
— Я должна была с кем-то поговорить, — сказала Филлида.
— И мистер Парадайн сумел вам помочь?
— Думаю, да.
Мисс Силвер перестала вязать и положила спицы на колени.
— Я очень этому рада, — мягко промолвила она. — Недоразумению нельзя позволять продолжаться.
— Знаю. Но это было не просто недоразумение.
Мисс Силвер улыбнулась, и Филлида сразу почувствовала, будто она и Эллиот снова стали детьми. Им велели помириться, поцеловаться и больше никогда не ссориться. Неуверенно улыбнувшись в ответ, она, как в тумане, услышала голос мисс Силвер:
— Когда вы вышли из кабинета, вы видели кого-нибудь?
Филлида оказалась застигнутой врасплох и обрадовалась, что может ответить «нет». Но мисс Силвер заметила ее испуг.
— И ничего не слышали, миссис Рей? — прозвучал второй вопрос.
На сей раз Филлида побледнела.
— Н-нет, ничего… — запинаясь, ответила она.
Мисс Силвер не стала настаивать. Но она поняла, что гут что-то не так, и решила как можно скорее это выяснить.
Приход мужчин предоставил Филлиде шанс ускользнуть. Поймав проходившего мимо Дики, она оставила его беседовать с мисс Силвер. Филлида подумала, что он отлично с этим справиться — Дики умел обращаться со старыми девами. Внезапная мысль, словно змея, шевельнулась у нее в голове. Она вздрогнула и так сильно побледнела, что мисс Парадайн устремила на нее беспокойный взгляд.
— Сядь здесь и погрейся, дорогая. Ты отошла слишком Далеко от камина.
Филлида слегка улыбнулась, по вместо того, чтобы подойти к подносу с кофе, направилась к другой стороне камина и остановилась там боком к комнате, поставив ногу на каменный выступ и опираясь рукой на мраморную плиту.
Эллиот подошел к ней с чашкой кофе, которую поставил на каминную полку.
— Я хочу поговорить с тобой.
Эти слова ворвались в мысли, заставившие Филлиду побледнеть, как будто кто-то вошел в комнату, хлопнув дверью. Она знала, чего можно ожидать от Эллиота в подобном настроении, но все лучше, чем оставаться во мраке наедине со змеей.
— Не знаю, как нам это сделать, — пробормотала Филлида, глядя на огонь.
Эллиот взял чашку и осушил ее одним глотком.
— Что нам мешает выйти из комнаты?
Она покраснела.
— Я не могу…
— Боишься скандала? — усмехался Эллиот.
— Просто не могу. Завтра я постараюсь выкроить время…
— Она весь день глаз с тебя не спускала, — негромко и сердито сказал Эллиот. — Завтра будет то же самое — вся семейка постарается не оставлять нас наедине ни на минуту.
Филлида продолжала смотреть на пламя в камине. Эллиот пребывал в весьма дурном расположении духа, и она удивлялась, что холод и страх в ее душе сменяет приятное ощущение тепла. Тем не менее Филлида промолчала — инстинкт подсказал ей, что Эллиоту будет полезного немного потерпеть.
Голос Грейс Парадайн пробудил ее от размышлений:
— Фил, дорогая!
На сей раз она подошла к подносу и поставила на него чашку.
— Да, тетя Грейс?
Мисс Парадайн поманила ее к себе и заговорила вполголоса:
— Дорогая, не могла бы ты держать Бренду подальше от Айрин? У обеих нервы на пределе, и я чувствую, что больше этого не вынесу.
Отказаться было невозможно. Филлиде пришлось выслушивать бесконечные намеки, постепенно переходящие в открытые обвинения. Попытки сменить тему ни к чему не приводили. О чем бы ни шел разговор — о Северном полюсе, войне на Востоке или новом фильме, — Бренда умудрялась переводить его на Айрин. Это было бы забавно, если бы не внушало страх, Филлида начала спрашивать себя, почему нервы на пределе разрешено иметь только Бренде и Айрин. Ничего в мире ей не хотелось сильнее, чем дать Бренде пощечину и разразиться слезами, но, конечно, она не могла себе этого позволить.
Филлида продолжала говорить ибо всем, что приходило ей в голову, А Бренда продолжала говорить об Айрин.