— Это очень любезно с вашей стороны, — поблагодарила мисс Силвер.
Пришедшего на звонок дворецкого попросили позвать мистера Марка Парадайна. Он вошел с видом человека, который не спал всю ночь, но старается сохранять спокойствие. Если Марк ожидал ареста, то он ничем этого не обнаружил.
— Здравствуйте, Парадайн, — сказал полковник Босток. — Проходите и садитесь.
Вайнер ограничился «добрым утром». Никто из мужчин не встал. С самого начала было ясно, что разговор предстоит сугубо официальный.
Марк сел лицом к мисс Силвер. Из четверых людей сидящих за столом, трое служили закону, А четвертому грозила скамья подсудимых.
Выражение лица Бостока свидетельствовало о том, что вся эта история его крайне шокирует.
— Вы не возражаете ответить на несколько вопросов? — осведомился он, прочистив горло.
— Разумеется, нет.
— И против присутствия мисс Силвер?
— Тоже не возражаю.
Полковник Босток посмотрел на своею подчиненного.
— Ладно, Вайнер, приступайте.
Суперинтендант повернулся к Марку с книжечкой в руке.
— Это принадлежит вам, мистер Парадайн?
Марк, нахмурившись, посмотрел на книжечку.
— Почему вы так думаете?
— Нам известно, что мисс Парадайн подарила на Новый год гостям-мужчинам четыре таких книжечки и что голубая досталась вам. Это правильно?
Марк слегка напрягся.
— Абсолютно, — ответил он.
— Книжечки вручали в гостиной после того, как вы присоединились к дамам?
— Да.
— И вы не заходили в этот кабинет между получением подарка и уходом из дома около без четверти десять?
— Нет.
— Тогда, мистер Парадайн, может быть, вы объясните, каким образом книжечку обнаружили на этом столе, когда полиция прибыла сюда на следующее утро в четверть девятого? На обложке и страничке с датой первое февраля, уголок которой был загнут, чтобы книжечка открывалась в этом месте, найдены отпечатки пальцев ваши и покойного мистера Парадайна. У вас имеется объяснение?
Марк посмотрел на мисс Силвер. Ее взгляд был спокойным и ободряющим. Это было ободрение учителем робкого ученика, и Марк почувствовал, что оно, как ни странно, возымело эффект.
— Думаю, — промолвил он, — мне лучше рассказать вам, что произошло.
Полковник снова откашлялся.
— Должен предупредить вас, Парадайн, что все, сказанное вами, может быть запротоколировано и использовано в качестве улики против вас.
Во взгляде Марка мелькнуло нечто, весьма похожее на улыбку.
— Благодарю вас, сэр, но я собираюсь объяснить, А не признаваться. Я вернулся в свою квартиру в Берлтон-Меншинс и вышел снова, как говорил суперинтенданту. Правда, я не сказал ему, куда ходил, но полагаю, это так или иначе станет известным. Я вернулся сюда, чтобы повидать моего дядю, но не хотел, чтобы об этом знали остальные члены семьи.
— И вы видели мистера Парадайна?
— Да.
— Каким же образом вы вошли в дом?
— Я воспользовался моим старым ключом.
Полковник Босток не удержался от возгласа.
— Зачем вам понадобилось видеть мистера Парадайна? — спросил Вайнер.
Марк нахмурился.
— Я уже давно хотел уйти из фирмы и поступить в авиацию, но дядя отказывался меня отпускать. Конечно решение зависело не от него, но было мало шансов, что правительство позволило бы мне уйти, если бы дядя заявил, что не может без меня обойтись.
Полковник бросил на него резкий взгляд.
— Кажется, вы занимаетесь исследовательской работой?
— Да, сэр.
— Продолжайте.
— Прошлой ночью я пришел сюда сказать дяде, что он должен меня отпустить.
— Почему?
— По личным причинам.
— И вы сообщите нам, что это за причины?
— Нет, сэр. Смерть моего дяди все изменила. Теперь мне нечего надеяться выбраться отсюда.
Вайнер внимательно посмотрел на него.
— Что за беседа состоялась у вас с мистером Парадайном? Она была дружеской?
— Да. Он согласился отпустить меня. Вот почему книжечка была открыта на первом февраля. Я работал над кое-чем, и мне требовалось еще около месяца. Дядя попросил меня подождать месяц и потом поговорить с ним снова. «Четыре недели, начиная с сегодняшнего дня?» — спросил я. «Нет, календарный месяц». Вспомнив о книжечке, подаренной мне тетей, я вынул ее из кармана и отыскал в ней первое февраля, чтобы посмотреть, какой это день недели.
Потом я передал книжечку дяде, и он сказал: «Хорошо, если ты к тому времени не изменишь свое решение».