Эллиот кивнул.
— Особенно меня поразил тот факт, — щелкая спицами, продолжала мисс Силвер, — что мистер Парадайн как будто не испытывал никакого беспокойства из-за потери этих важных чертежей. Вы согласны, что это было именно так?
— Да, — кивнул Эллиот.
— Вы описали его, как пребывающего в очень хорошем настроении.
— Да, — мрачно произнес Эллиот. — Он явно наслаждался ситуацией.
— Надеюсь, вы понимаете, что это означает, мистер Рей? Похищены важные секретные документы. Если мистер Парадайн этим наслаждался, значит, он был убежден, что причина кражи отнюдь не военного характера и что чертежи не будут сфотографированы. Было бы невероятно, что он стал бы медлить, будь у него хоть малейшие сомнения на этот счет.
— Да, — тем же бесстрастным тоном произнес Эллиот.
Глаза мисс Силвер поблескивали, как у птицы при виде червяка — слегка склонившаяся набок голова вполне соответствовала этому образу.
— Мистер Парадайн знал, что чертежи украли не из-за их ценности, А по чисто личной причине — именно потому, что они были ваши. Прожив с мисс Парадайн последние двадцать лет, он не мог не догадываться о ее душевном состоянии и о связанной с этим ситуацией в доме. Нам не известно, как он узнал, что это она взяла цилиндр, но он, безусловно, это знал. Мистер Парадайн мог любить свою сестру, но он, несомненно, очень рассердился и твердо решил наказать и унизить ее. Можно считать, что наказание состоялось. Его застольная речь была страшным испытанием для мисс Парадайн. Семья всегда относилась к ней с любовью и огромным уважением — даже мисс Эмброуз ее не критиковала.
— Они возвели ее на пьедестал, — с горечью сказал Эллиот. — Тетя Грейс не может поступать неправильно. Это величайший семейный миф. Я оказался единственным богохульником.
Мисс Силвер кивнула.
— Немногие могут выдержать бремя непогрешимости. Но когда привыкаешь к пьедесталу, с него трудно сойти, а еще труднее быть сброшенным с него, возможно публично. Когда мисс Парадайн в четверг вечером сидела за обе ленным столом и слушала, как ее брат говорит, что он знает, кто совершил тогда еще не названное преступление, она, должно быть, очень страдала. Ведь нельзя было поручиться, что в следующий момент мистер Парадайн не сообщит всей семье, кто преступник. Можно не сомневаться, что она понесла наказание.
Лицо Эллиота было бледным и напряженным.
— Она сама на это напросилась. Вы ожидаете, что я ее пожалею? Вам ведь известно, что она сделала с нами — со мной и Филлидой. Даже если ее чертов пьедестал рухнет, все равно ей удалось украсть у нас целый год. — Он встал и подошел к окну. — Значит, Грейс Парадайн убила своего брата?
Мисс Силвер перестала щелкать спицами.
— Не знаю, мистер Рей.
Последовала пауза, которую нарушил Эллиот:
— Что вы имеете в виду?
Мисс Силвер возобновила вязание.
— Только то, что я сказала, мистер Рей. Я уверена, что мисс Парадайн взяла чертежи и потом вернула их. Но я не уверена, что она столкнула мистера Парадайна с террасы. У нее был мотив, и она могла создать для себя возможность сделать это, но в настоящее время у нас нет доказательств.
— Вы говорите, мисс Силвер, что Грейс Парадайн взяла чертежи и вернула их, причем сделать второе она могла только где-то между девятью и четвертью десятого. С этим я готов согласиться. Но объясните, почему мистер Парадайн продолжал сидеть в кабинете, ожидая, что кто-то придет и признается? Из ваших слов следует, что чертежи уже лежали у него на столе и он знал, кто взял их. Чего же он дожидался?