Открыв сейф, мистер Харрисон шагнул назад и уступил место суперинтенданту Вайнеру, начавшему выкладывать на письменный стол футляры из выцветшей красной кожи, которые мистер Парадайн вынимал из сейфа в ночь своей гибели. Он держал их рукой в перчатке и, кладя на стол по очереди, нажимал пружину и откидывал крышку.
— Мы только проверим их, прежде чем двигаться дальше, мистер Харрисон.
Нотариус вынул список и огласил его:
Бриллиантовая диадема — оценена три года назад, 4000 Фунтов.
Серьги с бриллиантами-солитерами — то же самое, 1000 фунтов.
Кольцо с бриллиантом-солитером — 500 фунтов.
Кольцо с несколькими мелкими бриллиантами — 200 фунтов.
Кольцо-«маркиза» с бриллиантом — 150 фунтов.
Кольцо-полуобод с бриллиантом — 200 фунтов.
Пара браслетов с бриллиантами — 1000 фунтов.
Украшение для корсажа — 2000 фунтов.
Бриллиантовая поперечная брошь — 100 фунтов.
Бриллиантовое солнце — 400 фунтов.
Бриллиантовая бабочка — 150 фунтов.
Бриллиантовая брошь-трилистник — 200 фунтов.
— Все на месте, — объявил Вайнер и оглянулся. — Мистер Джоунс, будьте так любезны…
Все смотрели на бриллианты. Грейс Парадайн не видела их двадцать лет. Было странно думать, что они пролежали все это время в темноте, сохраняя красоту и блеск так же, как сохранили ценность. Бриллианты Клары… Она никогда особенно не любила Клару. Драгоценности заставили Фрэнка Эмброуза вспомнить, как он в последний раз видел их на своей матери. Она выглядела больной и слабой. Рядом с блеском бриллиантов ее глаза казались утомленными и потускневшими. Ричард, Лидия, Филлида и Эллиот Рей раньше видели эти драгоценности только на портрете над камином. Марк, которому приходилось и видеть их, и держать в руках, смотрел на них без всякого интереса. Ему хотелось только того, чтобы формальная процедура окончилась как можно скорее, так как тогда он узнает, собираются его арестовать или нет. В данный момент бриллианты привлекали его не больше, чем обломки гравия. Алберт Пирсон, который мог бы испытывать к ним профессиональный интерес, выглядел почти так же равнодушно. Впрочем, это слово было не совсем подходящим. Держась позади группы вокруг стола, он, казалось, испытывал некоторую неловкость из-за своего присутствия. Как родственник, он едва ли имел на него право. Тогда, как секретарь Джеймса Парадайна? Но его не вызвали для исполнения профессиональных обязанностей. Быстро моргая глазами под толстыми стеклами очков, он спрятал в карманы ставшие влажными руки.
— Позвольте… — сказал мистер Джоунс, проходя мимо него.
Чопорно восседая в дальнем конце стола, мисс Силвер наблюдала за оценщиком. Она не вязала — ее руки покоились на коленях. Глаза были блестящими и внимательными. Они следили за мистером Джоунсом — маленьким невзрачным человечком и старомодном пенсне, криво сидящем на переносице, и блестящими искусственными зубами, придававшими его речи легкую шепелявость. Он подошел к столу, склонился над футлярами и внимательно посмотрел в каждый.
— Полагаю, вам известно, мистер Парадайн, что некоторые из этих камней — копии?
С внезапно пробудившимся интересом Марк выпрямился и подошел к мистеру Джоунсу.
— Что вы имеете в виду? — удивленно спросил он.
Мистер Джоунс взял со стола ручку и, используя перо, как указку, направил ее на брошь-трилистник.
— Это копия — очень хороший страз. Так же, как бабочка, поперечная брошь, солитеры в серьгах и кольце. Большой камень в центре украшения для корсажа тоже был заменен на страз.
— Что?! — воскликнул Марк. — Вы уверены?
Мистер Джоунс сверкнул вставными челюстями в сочувственной улыбке.
— В этом нет никакого сомнения, мистер Парадайн.
В комнате воцарилось молчание. Суперинтендант Вайнер устремил на мисс Силвер взгляд, в котором ясно читалось: «Ну, вот вам и ваш мотив». Мисс Силвер кашлянула, и оба, словно по взаимному согласию, посмотрели на Алберта Пирсона. Теперь у него стали влажными не только руки, но и лоб. Ему было явно не по себе.