На лице Алберта появились красные пятна. Кожа вновь стала влажной. Ему понадобилась вся сила воли, чтобы не стиснуть в кулаки лежащие на столе руки.
— Не знаю, что вы имеете в виду.
— Думаю, что знаете. Помощница горничной Полли Парсонс видела вас выходящим из комнаты мистера Рея, когда поднялась разбирать постели. Ее удивило, что часы в тон комнате показывали десять минут одиннадцатого, А часы в вашей комнате — без пяти десять. Пятнадцать минут разницы, мистер Пирсон. Вы очень старались обеспечить себе алиби на время, в течение которого мистер Парадайн должен был ждать в своем кабинете. Он ждал признания. Когда сразу после без десяти десять вы пошли в кабинет пожелать ему доброй ночи, Лейн, пришедший за вами, слышал, как мистер Парадайн сказал: «Привет, Алберт. Пришел сознаваться?» У вас не было времени ответить, потому что Лейн вошел с подносом. Полагаю, вы оба пробыли там несколько минут, после чего вы побежали наверх, перевели стрелки и спустились, чтобы встретить мистера Рея и оставаться с ним, пока переставленные часы не покажут восемь минут первого, создав вам алиби. Но в действительности тогда было только без семи минут двенадцать — то есть, оставалось еще семь минут до времени, установленного мистером Парадайном. Вы пожелали доброй ночи мистеру Рею, который сразу же пошел в ванную и открыл краны. Вы знали, что мистер Парадайн все еще в кабинете — у вас было время застать его там и ответить на его вопрос. Если вы собирались делать признание, вам бы хватило времени и на это. Если вы не намеревались признаваться, то у вас было время добраться до террасы через одно из окон на нижнем этаже. Ваш отпечаток имеется на оконной раме ванной. Как и всем остальным в доме, вам было известно, что мистер Парадайн регулярно выходит на террасу перед тем, как лечь спать. Кто-то поджидал его там, мистер Пирсон, и столкнул его оттуда через парапет. Должен снова предупредить вас…
Алберт Пирсон так резко отодвинул стул, что он упал. Красные пятна исчезли с его лица; теперь оно приобрело зеленоватый оттенок. Он склонился вперед, опираясь руками на стол. Весь его облик свидетельствовал о крайней степени испуга. Но в нем ощущалось и нечто другое, заставившее мисс Силвер положить ладонь на рукав суперинтенданта, уже собиравшегося шагнуть назад, чтобы пройти позади Марка к Алберту.
— Подождите, — сказала она. — Ему есть что сказать.
Дрожащий всем телом, покрытый потом Алберт посмотрел через стол на Фрэнка Эмброуза, прислонившегося к мраморной облицовке камина.
— Мистер Эмброуз, вы не можете позволить им арестовать меня! Вы не можете продолжать молчать, и я тоже! Я невиновен, и вы это знаете! Если я был там, то и вы тоже, поэтому мы оба видели, что произошло. До сих пор я держал язык за зубами, но больше не могу это делать. Если вы не заговорите, то я сам все расскажу, но вам было бы лучше, если бы они услышали это от вас.
Наступило молчание. Все уставились на Фрэнка Эмброуза, чье лицо не выражало ничего, кроме усталости. Когда суперинтендант Вайнер резко произнес его имя, он с усилием выпрямился и ответил на подразумеваемый вопрос:
— Да, я должен сказать кое-что. Пирсон прав. Я не могу позволить вам арестовать его. Дело в том, что в ту ночь я снова вернулся сюда.
Мисс Силвер поднялась, слегка развернула свой стул и снова села. Теперь, поворачивая голову вправо и влево, она могла видеть и Алберта Пирсона, и Фрэнка Эмброуза.
— В ваших сегодняшних показаниях, мистер Эмброуз, — заговорил Вайнер, — вы заявили, что вернулись сюда повидать мистера Парадайна около половины одиннадцатого. Это подтверждает миссис Рей, которая слышала, как ваш отчим назвал вас по имени. Далее вы сказали, что оставались здесь около двадцати минут, А потом покинули дом. Это верно?
— Абсолютно верно, кроме того что я не пошел домой.
— Но вы ушли отсюда?
— Да, но не домой. Постараюсь вам объяснить. Мне не хотелось возвращаться домой слишком рано. Я был очень расстроен состоянием моего отчима и опасался серьезных осложнений в семье. Он сообщил мне о своих намерениях, и я понимал, что это может привести к скандалу. Ночь была прекрасная. Я хотел подумать и решил пойти кружным путем через каменный мост — это около трех миль. Когда я добрался до своего дома, то посмотрел на часы. Было без восьми двенадцать. Я почувствовал, что должен вернуться в Ривер-хаус и узнать, что здесь произошло. Я знал, что отчим еще не лег, и решил пройти через террасу, чтобы застать его там или постучать в стеклянную дверь и попросить меня впустить. Поэтому я вернулся по пешеходному мосту и по тропинке вверх. При дневном свете я трачу на этот путь семь минут, но тогда, очевидно, проделал его за десять. Впрочем, я не спешил, так как подумал, что лучше подождать, пока отчим выйдет на террасу — в кабинете у него мог быть кто-то еще. Я стал подниматься на террасу и остановился на полпути. Благодаря рассеянному свету, я мог разглядеть парапет на фоне реки и окна на белой стене дома. Я увидел, как кто-то приподнял окно ванной отчима и выглянул наружу.