Все это промелькнуло перед глазами констебля, прежде чем он вместе со всеми остальными посмотрел на мисс Парадайн. Она была слишком бледна, чтобы побледнеть еще сильнее, и сидела абсолютно неподвижно, но эта неподвижность была следствием не слабости, А жесткого самоконтроля. Что именно она сдерживала, мелькнуло на момент в ее глазах. Констебль не мог охарактеризовать это иначе, как жажду насилия. «Черт побери, она действительно это сделала!» — подумал он.
Кашель мисс Силвер нарушил молчание. Склонившись вперед, она обратилась через стол к Эллиоту Рею:
— Если мне будет позволено внести предложение, мистер Рей, то я думаю, что миссис Рей не обязательно здесь находиться.
Грейс Парадайн наконец пошевелилась. Посмотрев туда куда смотрела мисс Силвер, она увидела пепельное лицо возле плеча Эллиота.
— Филлида останется, — сказала она.
Эллиот наклонился и что-то шепнул на ухо Филлиде Она покачала головой.
— Так как Филлида слышала это чудовищное обвинение, — продолжала Грейс, — я бы хотела, чтобы она выслушала и мой ответ.
Сквозь окутывающий ее туман Филлида услышала слова предупреждения, произносимые суперинтендантом. Те же слова, которые были сказаны Алберту Пирсону, звучали вновь: «Все, сказанное вами, может быть запротоколировано и использовано против вас…» Комната кружилась перед ее глазами. Филлида не могла четко разглядеть ни одного лица. Она опустила голову на плечо Эллиота и почувствовала, как его руки поддерживают ее.
Мисс Парадайн сдержанно выслушала формальную фразу.
— Благодарю вас, суперинтендант, — сказала она. — Естественно, я готова сделать все, что могу, чтобы прояснить это дело. Но мне кажется, что подобное обвинение, исходящее от человека, который признает собственное присутствие…
Сидевший рядом мистер Харрисон наклонился к ней и что-то тихо произнес. Мисс Парадайн, не оборачиваясь, покачала головой.
— Спасибо, но я предпочитаю говорить. Разумеется, это обвинение фантастично. Мотив мистера Пирсона выглядит абсолютно очевидным. — Ее взгляд задержался на бриллиантах. — Он признает, что сфабриковал свое алиби, признает, что присутствовал, когда мой брат упал с террасы. Право, не знаю, что вам нужно.
Вайнер посмотрел ей в глаза.
— Есть еще один свидетель, помимо мистера Пирсона. — Он резко повернулся. — Мистер Эмброуз…
Грейс Парадайн тоже обернулась.
— Ну, Фрэнк, кажется, остальное зависит от тебя. Ты можешь в один момент прекратить все это.
Их глаза встретились. Во взгляде Грейс больше не было ни гнева, ни жажды насилия — только спокойное и даже доброжелательное требование. Это была самая страшная минута в ее жизни. Наверное, все было бы легче, будь она не так уверена в нем и в себе. Грейс Парадайн смотрела на нею с улыбкой в глазах, ожидая, что он оправдает ее. Для этого ему достаточно сказать, что особа, вышедшая из комнаты Клары Парадайн, была выше или ниже ростом, крупнее или меньше Грейс, что ее лицо было ему незнакомо. Но он не мог этого сделать. Преступление, взывающее к правосудию, чей жертвой стал человек, которого он любил больше, чем многие сыновья любят своих отцов; свойственное его натуре упрямство — все это не позволяло ему подчиниться. Фрэнк видел, как улыбка во взгляде Грейс сменяется гневом.
— Мы все ждем тебя, — произнесла она своим глубоким, звучным голосом. — Ты не мог меня видеть, так как меня там не было. Тебе остается только сказать это.
Он покачал головой.
— Я не могу…
Слова словно упали в ожидающую их тишину. Они прозвучали и не могли быть взяты назад.
— Вы узнали мисс Парадайн? — спросил Вайнер.
— Да… — еле слышно ответил Фрэнк.
Грейс Парадайн встала.
— Одну минуту, суперинтендант. Думаю, я имею право просить вас проверить это странное заявление. Раз мой племянник утверждает, что видел меня, выходящей из комнаты моей невестки, значит, он искренне так думает. Я могу доказать, что он ошибается, и хотела бы получить возможность это сделать. Но, может быть, прежде кто-нибудь скажет мне, какой мотив мог у меня иметься. В конце концов, преступления не совершают без мотива, А если у меня его не было…