Развернув лист фирменной бумаги, Фрэнк прочитал то, что старый Джеймс Парадайн написал в канун Нового года:
Моя дорогая Грейс!
Я видел, как ты взяла цилиндр с чертежами Эллиота. Хотя ты улучила возможность их вернуть, это не улаживает все счеты между нами. Я подумал, что нам лучше не встречаться этой ночью, и сообщаю тебе мои условия в письменном виде:
1. Ты перестанешь становиться между Эллиотом и Филлидой. Каковы бы ни были разногласия между ними, они глубоко привязаны друг к другу, поэтому им нужно позволить уладить их дела без твоего вмешательства.
2. Спустя определенный промежуток времени — не более двух месяцев — ты выкажешь желание иметь собственную квартиру или маленький дом. Этот дом я отдам под госпиталь и перееду в квартиру в Берлтоне.
Если ты все же пожелаешь увидеть меня, я буду в кабинете до двенадцати. Но условия остаются неизменными. Советую тебе с этим примириться.
— И он передал ей это письмо? — спросила Лидия. — Каким образом?
— Фрэнк просунул под ее дверь. Потом он ушел. Мы с ним столкнулись у входной двери — я как раз пришел.
— Вот как? Ты никогда не говорил…
Марк печально улыбнулся.
— И Фрэнк тоже, дорогая.
Он встал, подошел к камину, бросил письмо в огонь и стал смотреть, как оно горит, чернея и сморщиваясь.
— Интересно, — промолвил Марк, — что она делала, когда Эллиот слышал, как закрылась ее дверь в половине двенадцатого?
Мисс Силвер защелкала спицами.
— Возможно, мисс Парадайн намеревалась спуститься и повидать мистера Парадайна. Но, услышав, как закрылась парадная дверь за вами, мистер Марк, и что мистер Рей и мистер Пирсон пересекают холл, она, естественно, вернулась в свою комнату.
Марк наклонился и подтолкнул ногой полено в очаге. Пепел раскрошился, и искры взметнулись вверх — письма больше не существовало.
— Именно это не выходит у меня из головы. Если бы она тогда спустилась и поговорила с дядей Джеймсом, все могло бы пойти по-другому и, может быть, убийства бы не было.
— Об этом бесполезно размышлять, мистер Марк. Мы должны не думать о прошлом, А следить, чтобы оно не повредило будущему.
Марк кивнул и вернулся к подлокотнику кресла Лидии.
— А как быть с Албертом? — спросил Эллиот.
Марк хлопнул себя по колену.
— Я отстаивал его перед полицией — сказал, что не буду предъявлять обвинение, но Вайнер заявил, что не может отказаться от преследования уголовного преступления. Тогда я напомнил, что у нас нет доказательств преступления. Алберт абсолютно прав — дядя Джеймс сам мог заменить камни. Конечно мы знаем, что он этого не делал, но опять-таки доказательств у нас нет, А Алберт, несомненно, хорошо замел следы. Но даже если бы у нас были доказательства, где бы мы тогда очутились? В самой гуще скандала, которого старались избежать. К счастью, вмешался старик Босток: сказал, что я прав и что дело чертовски щекотливое. Короче говоря, он угомонил Вайнера, так что Алберта, по всей вероятности, ожидает не тюрьма, А армия.
— Ну, тогда можно считать, что война выиграна! — фыркнул Эллиот.
— Уладив это дело, — продолжал Марк, — я вернулся и посоветовал Алберту облегчить душу, что он и сделал. Не знаю, много ли в его рассказе лжи — думаю, что не так много, хотя, конечно, он постарался выставить себя в более или менее выгодном свете. Его мать болела, и они очень бедствовали. Алберт работал в ювелирной фирме с солидными связями. Они получали много драгоценностей для переделки и ремонта. Он начал понемногу заменять камни — не на стразы, А на другие, более низкого качества, — потом продавал изъятые камни, А разницу между ним и заменой клал себе в карман. Алберт утверждает, что там неоднократно проделывали подобные трюки, что помогло ему сориентироваться. Потом его мать умерла, и он переехал сюда. Алберт говорит, что не помышлял ни о каком мошенничестве и собирался стать трудолюбивым и респектабельным, надеясь, что это выгоднее, чем балансировать на грани преступления. К несчастью, прошлое догнало беднягу в лице его друга Иззи. По словам Алберта, Иззи шантажировал его. Этой части повествования я не особенно верю. Думаю, Иззи предложил аферу с бриллиантами тети Клары, и Алберт клюнул на это. Тогда можно было быстро сбыть камни. Наши денежные мешки нервничали из-за перспективы налога на капитал после войны и обращали его в бриллианты. Камни тети Клары только что были оценены, так что шансов на переоценку, даже для утверждения завещания, было немного. Алберт договорился с Иззи и стал ждать удобной возможности. Она представилась, когда дядя Джеймс слег в прошлом году. Он часто посылал Алберта за футлярами из сейфа. Остальное не составляло труда. Алберт фотографировал драгоценности и производил тщательные измерения, Иззи изготовлял копии, и Алберт заменял ими бриллианты. Он раздувался от гордости собственным опытом, и я с трудом удержал его от лекции на эту тему.