Появившись наконец на месте преступления, мисс Силвер тотчас же начинает пользоваться своим излюбленным источником информации — деревенскими сплетнями. «В Борне о вас будут сплетничать, даже если вы запретесь в холодильнике», — справедливо утверждает один из персонажей. Что и говорить, если даже деревенская аристократка, Мэри Энн Донкастер, безо всякого смущения охотно распространяет подслушанные телефонные разговоры.
К сожалению, деревенских сплетен оказывается недостаточно, и в заключительной части романа возникает проблема, как выйти на настоящего убийцу. И хотя впоследствии мисс Силвер утверждает, что у нее были причины подозревать того, кого нужно, автору приходится изобретать способ, как заставить убийцу выдать себя. Поэтому концовка носит несколько искусственный характер (читателю, как и мисс Силвер, нелегко предъявить основания для подозрений в адрес именно этого человека). После сцены случайного саморазоблачения какие-либо объяснения дела выглядят не очень уместно. Впрочем, как и различные манипуляции со временем для обеспечения алиби.
В определенном месте романа читатель вместе в автором должен прийти к выводу, что «на свете так много умных людей и так мало приятных». В «Ключе» достаточно приятных людей, только большая их часть почему-то не отличается умом. Поэтому, когда в конце Фрэнк Эбботт поет свои обычные дифирамбы неподражаемой мисс Силвер, начинаешь подозревать, что только она одна сочетает в себе оба вышеуказанных качества. Но сюжет романа, при всей его увлекательности, не несет достаточных подтверждений столь высокой оценки ее способностей. Иногда кажется, что мисс Силвер, как и мисс Марпл, не хватает самокритичности Эркюля Пуаро.
Вышел в Англии в 1944 году.
Перевод выполнен В. Тирдатовым специально для настоящего издания и публикуется впервые.
Глава 1
Михаэль Харш подошел к перекрестку двух главных улиц Марбери и увидел, что светофор показывает желтый свет. Прожив большую часть жизни по немецким правилам, он не попытался перейти дорогу, А стал терпеливо ждать зеленого света.
Одна из улиц, прямая, как линейка, демонстрировала напыщенные образцы викторианской архитектуры. Другая, извивающаяся в разные стороны, содержала причудливую смесь жилых домов, магазинов и офисов с церковью и заправочной станцией впридачу. Некоторые здания находились здесь еще во время разгрома Непобедимой армады[1]. Одни из них обзавелись новыми претенциозными фасадами, владельцы других не стали особо тратиться на архитектора. В целом Рэмфорд-стрит обладала определенными очарованием и индивидуальностью, которыми не могла похвастаться Хай-стрит.
Ожидая на перекрестке, Михаэль Харш окидывал рассеянным взглядом неровный ряд домов: узкое четырехэтажное сооружение с мансардным окном в крыше; приземистый фасад убогой гостиницы, чья ржавая вывеска со знаком овна со скрипом покачивалась над головами прохожих; двухэтажный дом со старинной резьбой по дереву, выкрашенному в изумрудно-зеленый цвет, и надписью «Чайная» двухфутовыми золотыми буквами над дверью.
Повернувшись к светофору, Харш увидел, что зажегся зеленый свет. Если бы он тогда перешел дорогу, многое бы сложилось по-другому. Но его мысли разрывались между целью, приведшей его на перекресток, и сознанием того, что он устал, хочет пить, и чашка чаю пришлась бы очень кстати. Если он перейдет улицу сейчас, то успеет на поезд в шестнадцать сорок пять до Перрис-Холта и на автобус до Борна, А если пойдет в чайную, то опоздает на поезд, автобус и ужин, так как придется идти из Холта пешком через поле. Пока Харш колебался, зажегся желтый свет. Повернувшись спиной к перекрестку, он зашагал по Рэмфорд-стрит.
Харш не знал, что принял самое важное решение в своей жизни. Из-за того, что зеленый сигнал светофора сменился желтым, трем людям предстояло умереть, А жизни еще четверых — радикально измениться. Но ничто в мыслях Харша не предупреждало его об этом. Да и предупреждение — кто знает? — могло не возыметь никакого действия.
Пройдя немного по улице, Харш перешел ее. Здесь ему снова следовало принять решение, но на сей раз это не отняло у него ни секунды. Маленькая зеленая чайная, хотя и подала ему идею насчет чая, не казалась привлекательной. Поднявшись на три ступеньки, он пересек выложенный разноцветными плитками участок и вошел в темный и узкий холл отеля «Овен». Более неприветливого и неудобного помещения было невозможно себе представить. За регистрационным офисом спиральная лестница вела наверх. На стенах висели два барометра, три чучела рыбы под стеклом и усмехающаяся голова лисицы. Напольные часы с грязным циферблатом негромко тикали. На столе с мраморной крышкой и позолоченными ножками, похожем на умывальник, стоял розовый горшок с чахнущей аспидистрой. Помимо этого, в холле находились массивная подставка для зонтиков и маленький дубовый сундук. Света не было, А в спертом донельзя воздухе ощущался застарелый запах пива, мокрых плащей и плесени. Такой ароматный «букет» мог возникнуть не менее чем за полсотни лет.