Оцеп сочувствовал Таракановой даже больше, чем запертой в отеле артистке. Она ему нравилась, он считал ее прекрасной жертвой русских деспотов (от которых пострадал и сам). Княжна в его кино очаровательна, лукава, хохотлива, похотлива. Невозможно не влюбиться. Такого эффекта, однако, режиссер достиг благодаря правильному гриму, предложенному всевидящим Анненковым. У Анни Верне был невысокий лоб, и это Оцепу не нравилось — не отвечало его представлениям о блистательной, лучащейся бриллиантами авантюристке. Анненков предложил сбрить часть волос на лбу, сделать лицо шире, круглее, приятнее, пусть оно лучше отражает свет киноламп. Так и поступили. Мягкая белая пудра скрыла режиссерскую ретушь. Этот фильм сделал Верне звездой.
Другим совместным проектом Анненкова и Оцепа была «Пиковая дама» 1937 года. Художнику поручили редактировать костюмы — именно редактировать, не создавать. История вышла щекотливая. Эскизы к фильму готовил Мстислав Добужинский. Но в последний момент вспылила актриса Мадлен Озере, заявила: все что угодно, только не костюмы «этого, как там его, Добжинского или Добриского, словом, только не его». В это время Добужинский должен был срочно уезжать в Вену и, понимая, что не успевает с костюмами, передал эстафету Анненкову — «недели на две». Передал и умчался, а возмущенная мадемуазель Озере обрушилась на Анненкова. Художник, впрочем, быстро ее унял: новые версии костюмов ее несказанно порадовали и совершенно умиротворили.
Однако Юрий Павлович почти ничего не придумал и не изменил, почти скопировал эскизы Добужинского (он признался в этом в мемуарах), но сделал рисунки более a la mode: удлинил пропорции в стиле тридцатых годов, прибавил журнального лоска, элегантности и, главное, сделал проекты цветными. Это, вероятно, и подкупило рассерженную фурию.
В тридцатые годы кинозрители все еще обильно поглощали русский рафинад. Казаки, Распутин, принцы и нищие, монахи и братья Карамазовы, водка и винтовка, Москва белая и Москва красная — их интересовало категорически все русское. Кларенс Браун превратил Грету Гарбо в Анну Каренину, Эрнст Любич снял ее как большевичку Ниночку. Морис Турнёр сделал ремейк немого фильма «Патриот» об убийстве Павла I. Жак де Баронселли был автором приключенческого кино «Михаил Строгов». Жак Деваль экранизировал пьесу «Товарищ» о русских аристократах в Париже. Французский мэтр Марсель Л’Эрбье посвятил русской теме целую серию кинопроектов. Для его «Огненных ночей» и «Дикой дивизии» костюмы разработал Анненков.
Впрочем, хмельная крестьянская Россия — не единственная национальная тема в пестром кино тридцатых. В моде дикий наркотический Китай, погубленная имперская роскошь и пугающе романтичный стиль серо-стальных республиканцев, точеные китаянки, искушенные в искусстве порока, и хитроглазые продавцы дурмана. Экзотический, опасный Китай нравился зрителям, обеспечивал высокие кассовые сборы. Среди главных кинохитов — триллер «Смерть над Шанхаем» Рольфа Рандольфа, любовная драма «Горький чай генерала Йена» Фрэнка Капры и, конечно, эстетский «Шанхайский экспресс» Джозефа фон Штернберга, дуэль двух кинодив — Марлен Дитрих и Анны Мэй Вонг.
Определенного успеха добился и Георг Вильгельм Пабст, экспрессионист в 1920-е и удачливый коммерсант в 1930-е годы. Смекнув, что тема губительного Китая отлично продается, он смастерил кино «Шанхайская драма», незатейливое, плоское (в сравнении с его ранними острыми шедеврами). Но здесь есть и тайна, и шпионы, и опиум, порок, и, конечно, убийство. И еще русская линия для гарантированного успеха. Главные герои драмы — русские эмигранты. Парадокс в том, что их играют европейцы, а китайского шпиона и заговорщика изображает выходец из России — Валерий Инкижинов. Для этого фильма Юрий Анненков выполнил множество костюмных проектов, с легкостью, ему свойственной, примирив холодный европейский шик с маньчжурскими одеяниями.
Валерий Инкижинов в роли китайского шпиона в фильме «Шанхайская драма», 1938 г.
Коллекция Ольги Хорошиловой
Пабст держал нос по ветру. Конец 1930-х годов — Европа в предчувствии войны. Лающий фюрер уже не кажется смешным. Растет градус шпиономании в обществе и в кино. Лоснящиеся, изящно скроенные разведчики, с квадратными подбородками, вступают в трепетные военно-эротические отношения со стройными блондинками, чьи длинные ресницы равнозначны длине их шпионского ума. Любовь в объятиях политики — хит конца тридцатых.