Тогда она с сестрой стеснительно предлагала свои дизайнерские проекты театрам и кинокомпаниям. Проекты нравились, сестер хвалили, но серьезной работы не предлагали. Мария и Тамара брались за любой, даже самый мелкий заказ. Эмиграция развила чувство страха перед будущим — нужно обеспечить себя и свои семьи, несмотря ни на что. Семья, впрочем, сложилась только у Тамары. Мария замуж не вышла, вероятно, пожертвовала личной жизнью ради творчества. Ей пришлось смириться с французским немного обидным обращением «мадемуазель Мари», что, впрочем, сближало ее с талантливой современницей — великой Коко, упрямо остававшейся «мадемуазель», несмотря на умопомрачительные любовные романы с великими князьями и спортсменами.
Тамара (слева) и Мария Громцевы.
Петровск-Порт. Конец 1900-х гг. Архив семьи Гофман (Париж). Публикуется впервые
В сестринском дуэте Мария играла главную роль, Тамара ассистировала, помогала с бухгалтерией. А Юрий Павлович помогал связями. В 1935 году он работал над эскизами к фильмам «Тарас Бульба» Алексея Грановского и «Майерлинг» Анатоля Литвака. Было несложно убедить режиссеров, хороших приятелей, заказать костюмы для этих картин в мастерской Громцевой и Гулуновой. Режиссеры дали добро. Сестры позвали дальних родственниц и подруг-эмигранток, умелых рукодельниц, научившихся кроить и шить еще в императорской России. Мало кто из них думал тогда, что домашние девичьи навыки помогут выживать на чужбине. Пестрый и очень дружный дамский коллектив подготовил наряды в самое короткое время. Это был первый крупный заказ и настоящий творческий прорыв.
В конце 1930-х Мария Васильевна вместе с Ольгой Покровской, именитым дизайнером, организовала в Париже мастерскую по изготовлению театральных костюмов и масок. Дело пошло, от клиентов не было отбоя, и всем следовало угодить, всех осчастливить сказочными нарядами. Времени не хватало. Громцева работала на износ, днями и ночами. Понимала: если откажется или сделает плохо, клиенты уйдут. Конкуренция в Париже жесткая, слишком много талантливых русских работало тогда в моде.
В 1940 году Мария Васильевна, как Анненков, осталась в оккупированной нацистами Франции. Театр и киноискусство процветали, зрители валом валили на представления. Немцы, кажется, не особенно интересовались русским происхождением модельера и позволили спокойно работать. Громцева получила предложение от Робера Анселена, нового директора театра Порт-Сен-Мартен, возглавить отдел костюма. Сомневалась — слишком ответственная работа, затратная по времени, ведь еще есть театры, кинокомпании, они ждут заказов. Но как отказать и правильно ли вообще отказывать? Попросила у Анненкова совета. Тот сказал как отрезал: «Машенька, берите непременно! В наших обстоятельствах отказываться глупо». Согласилась, конечно.
До прихода Анселена театр Порт-Сен-Мартен жил прекрасными мифами XIX столетия. Здесь ставили оперы только двух типов — провальные и оглушительно провальные. Публика желала веселья, скабрезных шуток, пестрых платьев, и новый директор превратил театр в драматический. Играли комедии, баловались оперетками, но особенно успешными, кассовыми были драмы плаща и шпаги. Этот жанр Громцева знала, как говорили русские парижане, «на ять». И нежно любила его за остроту, задорный сюжет, за то, что костюмы к таким постановкам — непременно из бархата и парчи, непременно с кружевами, галунами и страусовыми перьями — стоили дорого и позволяли хорошо заработать.
Среди ее самых громких и дорогих проектов — 100 костюмов к драме плаща и шпаги «Цветочница невинных» и 200 костюмов к «Двум сиротам». Они имели успех и хорошую прессу.
Громцева отлично сработалась с Анселеном. Он не давил, не навязывал своего мнения и, главное, не торопил. Со сметой не спорил — Громцева никогда не перебарщивала с цифрами. В начале каждого проекта она изучала сценарий, знакомилась с актерами, обсуждала с постановщиком будущие наряды (форму, цвета, аксессуары) и вскоре представляла Анселену макеты. Затем — контрольная репетиция в костюмах, генеральная репетиция и, наконец, премьера. А после — щедрые режиссерские поцелуи, пышный букет роз и небольшая прибавка к жалованью в качестве благодарности.
Ее успехи в кино и на сцене впечатлили немецкого продюсера кинокомпании «Континенталь». Осыпав тяжелыми тевтонскими комплиментами, он предложил ей восемь тысяч франков ежемесячно (против двух тысяч франков, которые она зарабатывала у Анселена) и, конечно, мировую славу. Ведь победоносная армия Гитлера скоро завоюет все континенты — и это смелое предвидение прекрасно рифмовалось с амбициозным названием самой компании. Громцева отказалась. Как потом говорила, не хотела служить германцам. Осталась в Порт-Сен-Мартен, но Анселен не оценил ее патриотических чувств. С 1943 года заказывал все меньше, в основном костюмчики к пошлейшим водевилям. Терпение лопнуло, она ушла из театра и скрепя сердце приняла предложение «Континенталь». Однако согласилась выполнять заказы «только на расстоянии» и «только через посредников». Решение, как показали события, было мудрое.