Юрий Павлович обожал веселые семейные щедрые вечера в доме 14 на улице Антуана Руше. Туда, в тихий дачный парижский район Отёй, мадемуазель Мари перенесла свое ателье — на обжитой улице Лафит места уже не хватало. В одном из помещений новой квартиры Громцева устроила творческую лабораторию, вместе с ассистентками, русскими и француженками, выполняла костюмы. В другой части организовала хранилище, которое называли «пещерой Али-Бабы». Там покоились настоящие сокровища — сотни нарядов, блесткие парчовые платья эпохи «короля-солнца», ферязи времен царя Алексея Михайловича, дивные куртки и плащи испанских Габсбургов, расшитые жемчугами и галунами кафтаны во вкусе Людовика XVI, строгие мундиры русской гвардии, треуголки д’Артаньяна, платья-шмиз Марии-Антуанетты, а еще звонкие доспехи, которые притягивали детей. И тысячи, тысячи красивейших мелочей — перевязей, аксельбантов, плюмажей, шпаг, шпор. История костюма во плоти, всех времен и народов.
В «пещеру Али-Бабы» часто наведывались гости, и какие! Весь цвет русской эмиграции: балетмейстеры Серж Лифарь, Леонид Мясин, Борис Кохно, изящный, миниатюрный, вечно напомаженный график Эрте, художники Лев Зак, Жорж Вакевич. Юрий Анненков приходил непременно с каким-нибудь приятным подарком: портретом, модным наброском или симпатичной карикатурой.
Громцева щедро, по-русски (с пирогами и неизбежной ледяной водкой) принимала Питера Устинова, Брижит Бардо, Симону Синьоре, Макса Офюльса — всех не перечесть. Жан Маре, красавец актер и режиссер, заказал ей костюмы по собственным проектам для своей постановки «Ученик дьявола». Он был доволен работой мадемуазель Мари, и ею самой, и ее пышными русскими угощениями, и, говорят, даже пел с ней русские песни.
Завсегдатаем «пещеры» был прославленный модельер Ив Сен-Лоран, тоже известный любитель русской культуры и водки. Громцева выполняла для него костюмы к «Сирано де Бержераку» в постановке Ролана Пети, а вместе с Варварой Каринской подготовила костюмы для «Гибели розы». Кутюрье обожал Россию, но посвящал ей не только коллекции. Четырех своих французских бульдогов он называл «в честь русских крестьян» — Мюжик.
На улице Руше, 14, по-дружески, запросто принимали Майю Плисецкую. Семейная легенда гласит, что впервые балерина посетила «пещеру» в 1961 году, когда гастролировала в Париже. Прима заказала у Марии Васильевны пачку. В Советском Союзе их шили в лучших царских традициях из жесткого, древнего как мир тарлатана. На Западе балерины выступали в податливых и элегантных «тютю» из тюля, и лучшим считался английский. Именно из английского тюля Громцева сшила Плисецкой балетную юбку. Судя по воспоминаниям костюмеров, когда Майя Михайловна вернулась в Москву, ее пачка произвела настоящий фурор в Большом театре: балерины, гримерши, портнихи — все просили Плисецкую предъявить им волшебную капиталистическую «тютю».
Андрей Гофман в костюме из ателье Марии Громцевой. 1960-е гг.
Париж. Коллекция Ольги Хорошиловой
Владимир Гофман в костюмах из ателье Марии Громцевой. 1960-е гг.
Париж. Коллекция Ольги Хорошиловой
Громцева и Анненков никогда не отказывали соотечественникам. Сколько бы ни было заказов, художник ловил минутку, чтобы набросать сценографии для балетов Гржебиной, нарисовать билеты и программки для «Вечеров балета» своего большого друга Сержа Лифаря, начертить грамоты для частной Русской консерватории имени Сергея Рахманинова. Мария Васильевна тоже охотно помогала эмигрантским антрепризам и любительским театрикам. В 1966 году к ней обратился близкий друг, сценограф Андрей Барсак — попросил о костюмах для новой постановки «Трех сестер» в театре Эберто. Она выкроила время и скроила наряды. В платьях Марии Громцевой играла в чеховских «Сестрах» Марина Влади.
Она не отказывала своим навязчивым внучатым племянникам, когда те просили сочинить что-нибудь для предстоящего маскарада. В ее роскошных расшитых кафтанах времен Людовика XV они блистали на богемных вечеринках. В девяностые годы в их семье еще хранился роскошный тюрбан, созданный Громцевой по мотивам «Шахерезады» Льва Бакста. Он был лучшим украшением рождественских вечеров, на которых иногда вспоминали мадемуазель Мари и сокровища из «пещеры Али-Бабы».
Анненков и Громцева вместе сочиняли костюмы для забавных спектаклей Русского студенческого христианского движения (РСХД). Особенно памятной была чеховская пьеса «Иванов» 1963 года в постановке Владимира Субботина (бывшего актера, державшего в Париже фотографическое ателье). Анненков разработал сценографию и вместе с Марией Васильевной подобрал подходящие костюмы. В них запечатлены на фотографии оба моих кузена, а слева их мэтр, как всегда, элегантный и подтянутый Юрий Анненков.