Советские танцовщицы тогда обреченно репетировали в смешных трикотажных античных хитонах времен Мариуса Ивановича Петипа. В них было жарко, неудобно, они скрывали тело, и ошибки было сложно разглядеть в зеркале. Плисецкая мучилась до тех самых пор, пока к ней на Щепкинский не заявилась фарцовщица Клара с дорогими заморскими вещами, предложив между прочим примерить и закрытый черный купальник. Майя поняла, что это идеальный костюм для репетиций, и сразу же его купила, как всегда, втридорога. И конечно, знала, что он — très chic.
Нейлон был необычайно моден. Еще в 1931 году изобретательный технолог Уоллес Каротерс из компании DuPont синтезировал высокотехнологичное, эластичное, прочное волокно. Легковерные журналисты окрестили его волшебным. Сначала предполагали обогатить им тяжелую промышленность. Но компания DuPont рассмотрела в формуле волокна могучий модный потенциал и в 1939-м представила новинку — нейлоновые чулки, прочные, разноцветные и, что важно, тоньше шелковых. Началась Вторая мировая, модное производство заморозили и возобновили только после окончания войны. Дамы со всего белого света ринулись в США. И пестрые бесконечные очереди перед нью-йоркскими галантерейными магазинами назвали тогда «нейлоновыми чулками».
DuPont и европейские (французские и немецкие) конкуренты быстро расширили ассортимент. Нейлоновыми стали носки, отделка, кушаки, платья, пончо, манто, пальто и даже сумочки. Нейлон «под кожу» научились производить хитроумные японцы в начале 1960-х.
Невероятно модными в пятидесятые годы были закрытые купальники из нейлона. Они решили множество проблем. До них дамы плавали в трикотажных костюмах, а после купания бежали в этих мокрых растянутых мешках в тряские пляжные кабинки — переодеваться. Трикотаж не делал комплиментов полной фигуре, а на худой висел как на вешалке. Нейлоновый купальник высыхал в момент, выгодно облегал тело, даже молодил. И можно было выбрать какой угодно размер, какой удобно фасон и какой хочется цвет, от черного до нежно-розового, или что-нибудь с эротичными красными розами. Модные журналы тех лет пестрели рекламой купальников из нейлона.
Реклама черного купального костюма из нейлона фирмы Jantzen, 1952 г.
Реклама нейлоновых купальников фирмы Catalina. 1950-е гг.
Плисецкая это знала и, возможно, видела журналы: Брик получала их прямиком из Парижа, от Эльзы. И вот, когда к балерине вновь пришла Клара и предложила тот самый костюм, устоять было сложно, соблазн был велик: черный нейлон-эластик, не купальник — поэма.
А то, что произошло в репетиционном зале, — история. Плисецкая, тонкая, гибкая, силуэтная, разминалась и танцевала перед обомлевшими Щедриным и Радунским. Повторяла даже кое-какие возбуждающие па из «Спартака». Словом, с задачей своей справилась — «обрушила на Щедрина ураган фрейдистских мотивов» (так потом писала сама). В перерыве пригласила его на две репетиции во второй половине дня. Композитор затараторил стеснительные «нет-нет-нет» — для начала впечатлений достаточно. А вечером он позвонил и пригласил «покататься по Москве». Вспыхнуло искреннее обоюдное чувство, последовали признания. Сердечный союз молодых скрепила Конкордия — так звали маму композитора.
На улице Варенн
Лю, конечно, помогала не только советами по части быта и стиля. Она знала, что балерину не выпускают, и слышала, что где-то в жутких недрах Лубянки хранится и постоянно растет ее «дело», бледно-серая пухлая папка, и в ней — распоряжение за подписью самого Серова, главы КГБ: «Плисецкую не выпускать». Но у Лю были связи, она могла дергать за ниточки, когда этого требовали обстоятельства. Брик хлопотала за балерину, и так делали многие. И наконец с нее сняли «невыездной» гриф. В 1959 году были триумфальные гастроли в США. В октябре 1961-го Плисецкую и танцовщика Николая Фадеечева пригласили в Париж.
На сцене Гранд-опера, ревнивой, придирчивой, сложной, они готовились представить три «Лебединых озера» в хореографии Владимира Бурмейстера. Боялись, конечно, и величия места, и расхоложенной публики, избалованной гениями. Впрочем, во Франции шестидесятых Чайковский гением не считался. Тогда в обновленном, молодом, дерзко авангардном Париже гениями были левобережные философы, нью-йоркские битники, оголтелые абстракционисты, концептуалисты, коммунисты и все те громкие талантливые ничегонедельцы, которых называли café society. И таким зрителям Плисецкая и Фадеечев должны были представить самый классический, белый, тактичный балет, опыленный благородной сединою времен.