В 1774–1775 годах чередой пронеслись балы в османском вкусе. В 1775-м на нескольких «Турецких кадрилях» Екатерина II присутствовала в турецком платье. В июне того же года в Петербурге Шляхетный кадетский корпус организовал грандиозный праздник в честь победы над Портой. На площади возвели амфитеатр и в центре поставили триумфальную колонну «в 50 футов вышины, украшенную сверху статуей богини Славы, окруженной знаменами и значками, отнятыми у турок». Великолепный фейерверк и роскошный ужин в лучших «викториальных» традициях завершили это действо.
Впрочем, даже оно не затмило того феерического празднества, который устроил еще во время русско-турецкой кампании богач и балагур Лев Нарышкин. Он поспешил польстить Екатерине II раньше всех и за два года до окончания войны восславил гений матушки-императрицы, бившей турок и на суше, и на море.
Русско-турецкая кампания 1787–1791 годов проходила на территории Молдавии. Там же подписали Ясский мирный договор, после чего некоторые местные господари переселились в Россию, где получили большие земельные наделы. Логично, что в 1790-е годы молдавские мотивы наполнили русскую моду. Не последнюю роль в этом играла семья Григория III Гика, господаря, задушенного по приказу османского великого визиря. Его вдова и дочери по приглашению Екатерины II приехали в Петербург, одна из них стала фрейлиной. Их облик и костюмы восхищали столичную аристократию и, вероятно, вызвали подражания.
О том, как именно выглядели их «молдавские» наряды, можно судить по портрету Зои Гики, выполненному Александром Рослиным. На ней головной убор, напоминающий тюрбан и украшенный розами, белое шелковое платье, шитое серебром, и меховой жакет без рукавов. Известно, что Зоя Гика продолжала носить национальный костюм даже при дворе императрицы Екатерины II.
Под очарование восточномолдавского стиля попала и сама государыня, которая применяла национальные мотивы в политических и дипломатических целях. Свое расположение молдавским господарям она показывала нарядами с мягкими молдавскими нотами. Увлечения императрицы — закон для щеголих. Они также обзавелись псевдомолдавскими безрукавками и головными уборами. И даже французские по происхождению платья-шмиз стали называть молдавскими. «В 1793 году, — писала Екатерина Авдеева в статье „Старинная русская одежда“, — были в моде платья, которые назывались молдаванскими; воротник и рукава убирались блондами, при этом пояс из широких лент завязывали назади бантом» (Авдеева Е. А. Старинная русская одежда. Изменения в ней и моды нового времени // Отечественные записки. Т. 58, 1853. С. 184).
Во время русско-турецких кампаний возникали разговоры о «греческом проекте» Екатерины II. Его цель — освободить греков из-под османского владычества и создать некую новую Византию, официально независимую, но послушную воле российской императрицы. Проект остался на бумаге и в легендах, однако греческие образы, культура и костюмы гармонично вплелись в пестрое полотно русской военно-светской моды. Французские неоклассические платья, что появились в гардеробах императрицы и первостепенных столичных модниц, называли греческими. Они упоминаются в 1771 году, в самый разгар Русско-турецкой войны. Тогда Екатерина II явилась в маскарад в греческом платье и этим вдохновила Антония Палладоклиса, эллинского переводчика и стихоплета, на оду, в которой он восславил победы императрицы и сравнил ее облачение с одеждами Александра Македонского и его матери.
Греческие платья оставались излюбленными маскарадными нарядами, пока был актуален «греческий проект» и Россия все еще воевала с Турцией. В 1791 году, после победоносного окончания кампании, Григорий Потемкин устроил баснословный по масштабам и роскоши «викториальный» маскарад в Таврическом дворце. «Каждый платья делал от себя, — сообщал Тимофей Кирьяк. — Кавалеры одеты были в испанскую одежду, а дамы в греческую. У дам как чалмы, так и платья богато вышиты золотом; пояса и ожерелья блистали драгоценными каменьями» (Кирьяк Т. П. Потемкинский праздник 1791 года // Русский архив. 1867. С. 691).
Этот костюмированный бал состоялся в апреле, а летом 1791 года греческое платье превратилось в парадное. 2 июня императрица Екатерина присутствовала в нем на литургии и за обеденным столом, а 24 июня обедала в обществе цесаревича и кавалеров. В 1793 году «Камер-фурьерский журнал» сообщает, что греческие платья носят и фрейлины: «4 апреля. По собрании в Эрмитажном зале… находились фрейлины в греческом платье».