За провинности, спор с учителем, бег по коридору, неопрятный вид, порочащее поведение, отлынивание от учебы строго наказывали — возводили в степень отрицательную. А самых нерадивых арифметически «делили на нуль», обнуляли — отчисляли из училища.
Арифметика была всюду. Расписание — как пример со многими действиями. 6 утра — подъем. 6:15 — умывание. 6:30 — молитва. 6:45 — утренний чай с розанчиком. 7:00 — начало занятий, 21:00 — окончание занятий, отбой. Итог — горькое уныние.
Чайковскому было невыразимо тоскливо в этой арифметике. Все по часам. Все расчерчено по линейке. Ровные ряды черных парт, ровные ряды сидящих воспитанников, их ровно стриженные затылки, одинаковые, беспрекословные. Части равны целому. Части держали равнение налево, стройными рядами под барабан шагали по учебному плацу.
По распоряжению императора все первостепенные учебные заведения следовало превратить в полувоенные: Европа бредила революцией, император Николай Павлович с серым нездоровым лицом бредил заговором. Учебные заведения велено муштровать — чтобы ни один, чтобы никогда… Правоведов превращали в солдат. Солдаты зубрили шагистику, постигали юриспруденцию на брусчатке, звонко вышагивали законы — грудь навыкат, ногу вперед, носок тяни, ать.
И наказания тоже были армейскими. Директор училища Языков, бывший рижский полицмейстер, сущая держиморда, устраивал публичные порки: стягивал воспитаннику штаны, впечатывал его в скамью и жестоко сек перед всем классом. Красный, пыхтящий, с глазами навыкате, совершенно сумасшедший Языков бегал по коридорам, рыскал по нужникам, искал всюду провинности. Придумал себе даже замшевые мерзкие сапожки без каблуков, чтобы его поступь не слышали ученики, чтобы застать негодяев врасплох. Он всегда и всюду пресекал «якобинство» — так именовал грызение ногтей, курение в туалетах, случайно брошенную шутку. И даже в детских прыжках на прогулках директору мнилось опасное свободомыслие. Разрешено только шагом, только маршем, только под барабан.
Сродни Языкову был инспектор Рутенберг, прозванный учениками Шпиц-рутенбергом. Шпицрутены — гибкие прутья для порки. Шпиц-рутенберг тоже любил пороть, знал в этом толк. Он обожал армейский шик: носил огромные скрипучие ботфорты и шагал в них так, что колесико шпор звучно царапало пол.
К счастью для Петра, к середине пятидесятых самодуров в училище поубавилось. Появились даже либералы — преподаватели мягкие и непривычно дружелюбные. Среди них — Иван Алопеус, воспитатель класса, в котором учился Чайковский. Позже он стал инспектором — сменил Рутенберга, которого в гневе хватил удар.
В училище легонько повеяло свободой. Правоведов учили танцевать, развивали музыкальный слух. На деньги принца Ольденбургского устроили музыкальный уголок. Воспитатели даже мирились с опасной любовью подопечных к театральным искусствам. «Чижики» (так прозвали горожане воспитанников училища) регулярно упархивали на балет и в оперу. Особенно любили голосистых итальянцев, ливших со сцены сладчайшие арии Россини и Беллини. Некоторые сделались истыми балетоманами. Чайковский тоже полюбил прелестные па и, если верить его брату Модесту, в старшем классе умел достойно оценить баллоны и твердость носка танцовщиц. И снились ему тогда не петлицы отличника, а муаровые крылья и полные ножки балетных сильфид.
Легкое дуновение свободы, впрочем, не изменило арифметики жизни. Ее законам подчинялось даже платье учеников. Крой, цвет, детали, нашивки слагались в полувоенное обмундирование и строго соответствовали возрасту и положению воспитанника в классной табели о рангах.
Первая форма Чайковского была арифметикой элементарной. Куртка темно-зеленая со светло-зеленой выпушкой по борту, плюс отложной беленький воротничок, плюс девять золоченых пуговиц с «сенатским чеканом» (столп закона под короной), плюс серые панталоны (зимой — суконные, летом — нанковые). Все вместе равно обмундированию приготовительного класса училища.
Окончив его, Петр перешел в младший, 7-й класс Основного отделения. Арифметика усложнилась. Теперь Чайковский носил два вида формы. Классная: темно-зеленая (почти черная) куртка с зеленым воротником и золотыми пуговицами, нанковые панталоны, суконный галстук, фуражка со светло-зеленым околышем и темно-зеленая шинель. Парадная форма: мундир со светло-зеленым воротником, темно-зеленые панталоны, золоченые пуговицы. Одна серебряная петлица на воротнике означала младший курс Основного отделения.