Двое пьяных мужиков шустро забросали могилу землей, установив плохо оструганный крест. Получили обещанную плату и побрели вслед за бабками. И Ольга, наконец, осталась одна. Можно было помолчать.
Теперь их могилы рядом — Шутова и Гуцко. Она решилась на это только потому, что Витька сам сказал её, что простил Серегу. Значит, так тому и быть…
Громко зарыдали трубы. Над кладбищем взметнулась стая черных птиц. Ольга вздрогнула и растерянно обернулась. Огромная толпа людей собралась на главной аллее. Говорили речи, перемежаемые звуками духового оркестра, кто-то шептался, кто-то отводил глаза, чтобы не выдать радость.
Она положила обоим по букету ранних астр и снова оглянулась. Дорогой, сверкающий лаком гроб, в котором лежал Митрофан, начали опускать в могилу. Теперь трубы пели негромко и печально. Вот и прошли эти три странных дня в городе детства. А она так и не поняла, были они или нет. Что заставило её вернуться сюда? Уж точно так и не состоявшаяся встреча одноклассников. Тогда что?
Трубы снова зарыдали.
Пятнадцать лет назад в Ржавый яр огненным факелом катился Витькин «мерс». И в нем кричал и пытался открыть дверцы человек, который мог превратить Славянку в лучший город земли. И не превратил.
Хмурый парень на краю склона постоял, прислушиваясь к отвратительному треску жрущего машину и человеческую плоть огня, и ухмыльнулся. Чики-чики. Задание выполнено, Митрофан будет доволен.
Крыса в грязной кладовке, отлежавшись, встала и поковыляла в угол к давным-давно прогрызенной в полу дыре. Там должна лежать давно припасенная корка, а подальше есть лужа, натекшая из прохудившейся трубы. Она будет пить из неё. Долго-долго..
Сергей Цветков
ПОСРЕДНИК
— Мистер Норман Гейц? — Голос в телефонной трубке, судя по всему, принадлежал молодому мужчине. Частный сыщик, телохранитель, посредник?
— К вашим услугам, господин э-э-э…
— Зовите меня Джон Смит.
— Смит? Случайно не родственник Папаши Смита с Эверли-роуд?
— Нет. Боюсь, что нет.
«И даже не однофамилец», — заключил я про себя, вслух же поинтересовался:
— Чем могу быть полезен?
— Мне вас рекомендовал Мозес Браун.
— Я помню господина Брауна. Продолжайте.
— Скажите, «посредник» на вашей визитке означает именно то, что я думаю?
— По правде сказать, я не читаю мыслей и не могу знать, что вы себе думаете, но, если вы слышали обо мне от господина Брауна, полагаю, вам известно, о каком посредничестве идет речь.
— Значит, я не ошибся.
— Не мне судить.
— Надеюсь, что не ошибся. Впрочем, услуги посредника могут и не понадобиться. Для начала я просто хотел бы попросить отыскать одного человека. Пять сотен для начала хватит?
— Для начала — да. Полагаю, нам нужно встретиться и обсудить детали. Как насчет ресторанчика «У Тимми» на углу Кловер-стрит и Фредерикс? В пять устроит?
Девушка в легком не по погоде платье на мгновение остановилась, затравленно посмотрела через плечо — и вновь ускорила шаг. Не решаясь открыто просить о помощи, она заглядывала в лица встречных прохожих в надежде, что те заметят в ее глазах мольбу и отчаяние и проявят участие. Тщетно. На девушку просто не обращали внимания.
Как не обращали внимания и на следующую за ней пару рослых мужчин. В одинаковых черных костюмах-тройках они так походили друг на друга, что не будь один из них белым, а второй — чернокожим вполне сошли бы за близнецов. От девушки они держались на почтительном расстоянии, не приближаясь, но и ни на шаг не отставая.
Когда та поравнялась с баром «Ирландское рагу», я решил, что пора вмешаться: нагнал ее, сгреб в охапку и силой втолкнул в двери заведения. Все произошло быстро, можно было бы сказать, что девушка даже не успела испугаться. Если бы к этому моменту она уже не была смертельно напугана.
Понимая, что слова вряд ли ее успокоят, я все же шепнул:
— Все в порядке, я друг.
То ли я был на диво убедителен, то ли у нее просто не осталось сил сопротивляться, но она покорно проследовала со мной к барной стойке. За стойкой, как обычно в этот час, стоял Алекс — как и все бармены в «Рагу», веснушчатый парень с огненно-рыжей шевелюрой. Ирландцем, как и большинство его коллег здесь, он не был, но тех, кто приветствовал его словами «ди э гвит», разуверять не спешил — поддерживал репутацию заведения. Кроме того, для Алекса это была возможность попрактиковаться в актерском мастерстве: работу в баре он считал временной, судьбу же свою намеревался связать со сценой.
Алекс кивнул мне. Спросил:
— Бурбон, как обычно?
Я отмахнулся:
— Не сейчас. Помоги обрубить «хвост».
Бармен невозмутимо откинул панель столешницы, пропуская нас за стойку. Не теряя ни секунды, я направился в подсобку, увлекая спутницу за собой.
Шкаф у дальней стены подсобного помещения маскировал выход к лестнице черного хода. По ней мы поднялись на третий этаж и, миновав офисы адвокатской конторы «Лифшиц и Лифшиц», торговой компании «Импорт Инкорпорейтед» и представительства фирмы «Солвинг Индастриал», оказались у двери с табличкой «Норман Гейц, частный сыщик».
— Ну, вот мы и пришли, — сообщил я девушке, безропотность которой начинала меня тревожить. — В моем логове вы будете в безопасности.
Гостья задержалась у порога, пристально посмотрела мне в глаза, затем тяжело вздохнула и вошла в кабинет. Я, естественно, последовал за ней.
Усадив даму в кожаное кресло, которое по сравнению с прочей, весьма спартанской, обстановкой комнаты можно было бы назвать даже роскошным, я достал из шкафчика медную турку и жестяную банку с молотым кофе.
— Против кофе, надеюсь, не возражаете? — Вопрос был задан мной скорее для проформы. Девушка в ответ пожала плечами, что я расценил как согласие.
Я приготовил чашки, бросил на дно турки пару ложек кофе, немного сахара, залил все холодной водой из кулера и поставил на электроплитку. Конечно, была у меня в хозяйстве и эспрессо-машина, но эспрессо — напиток утренний, его задача — бодрить, пинками прогоняя сон. Сейчас же требовалось иное — согреть, дать в полной мере насладиться вкусом и ароматом, создав ощущение покоя и уюта. Разве машине по силам такая задача?
— Меня, как вы уже наверняка поняли, зовут Норман. Норман Гейц, — решил я не затягивать повисшую паузу. Кофе между тем дал пену, и мне пришлось отнять турку от плитки, помешивая содержимое. — Вы не сочтете за бестактность, если я поинтересуюсь вашим именем?
— Хелен, — еле слышно выдохнула гостья.
— Рад знакомству, Хелен. — Я вернул турку на плиту. — Простите великодушно, кофе — напиток очень ревнивый, если не уделить все внимание ему — убежит.
Словно подтверждая мои слова, кофе вновь запенился, и я опять поднял турку. Подождав немного, снова поставил ее на раскаленную поверхность. Вскоре пена поднялась в третий раз, что означало: напиток готов, пора разливать его по чашкам.
— Ну-с, Хелен, надеюсь, вы не в обиде на мою бесцеремонность? Мне просто показалось, что вы в беде…
— Скажите, вы видели их?
— Кого? Двоих молодцов, вырядившихся людьми-в-черном?
Девушка кивнула:
— Когда вы меня схватили, я решила, что вы с ними заодно.
— Уверяю вас, Хелен, все совсем не так.
— Это я уже поняла. Впрочем, будь вы одним из них, я и тому была бы рада.
— Вот как? Почему же?
— Видите ли… Норман, да?
— Совершенно верно.
— Видите ли, Норман, эта пара преследует меня уже несколько дней. Преследует неотступно, но… Нет, вы, наверное, сочтете меня ненормальной.
— Если не станете кидаться на меня и крушить мебель — не сочту. — Я улыбнулся.
— Просто все это так… странно. Обнаружив, что они повсюду следуют за мной, я пыталась убежать. Бесполезно. Тогда я решила: какого черта?! Подойду к ним и спрошу, что им нужно.
— Смелое решение. Даже безрассудное.