Ему вспоминалось, как Кетлин выручила их тогда, как сочувствовала Софи, как позднее, в ресторане, пыталась оправдать ее, защитить. Но теперь, при более пристрастном рассмотрении, он находил, что и интонации, с которыми Кетлин произносила слова, и все ее жесты отдавали ненатуральностью, были несколько неестественны.
Может, я сгущаю краски? Выдумываю то, чего в действительности не было? — размышлял Филип, весь во власти догадок, но не имея ни одного серьезного факта. В любом случае обвинения, основанного только на предположениях, никому не предъявишь. Черт возьми! Я должен докопаться до истины, обязан. Ради Софи. Ради спасения ее таланта…
В течение последующих двух недель он появлялся в Доме лишь в те дни, когда устраивались нечастые в этот период съемки. И, присутствуя на них, осторожно наблюдал за манекенщицами. Это не принесло никаких результатов. Кетлин пуще прежнего строила ему глазки, а в остальном была такой же, как всегда.
Его подозрения в ее причастности к неудачам Софи подтвердились в самый неожиданный момент. Когда им уже начало овладевать отчаяние, когда от разлуки с Софи, так до сих пор и не появившейся ни дома, ни в «Элит премьер», его сердце начало истекать кровью.
Произошло это однажды вечером. Он задержался в Доме моды допоздна, погрузившись в безрадостные думы, не испытывая ни малейшего желания ехать куда бы то ни было. В раскроечных и примерочных суетились уборщики, залы для съемок и гримерные медленно погружались в ночную дремоту.
Филип медленно шел по длинному коридору, с болью в душе вспоминая, как еще совсем недавно по этому же самому полу ступали восхитительные ножки Софи. Услышав приглушенные женские голоса, он резко остановился. Разговаривали в небольшой гримерной, очевидно манекенщицы, принимавшие участие в самых поздних съемках. Дверь была приоткрыта.
— Софи теперь нет, — донесся до Вассона довольный голос Кетлин. — А это значит, место его фаворитки должна занять одна из нас.
Не ты ли? — мрачно подумал Филип.
— Что ты несешь, Кет? — ответила собеседница Кетлин, и он мгновенно узнал певучий голос Айрин. — Зачем ты так? Вассон восхищался Софи и понятно почему.
— Да брось выдумывать! — грубо произнесла Кетлин. С Вассоном она никогда в жизни не разговаривала таким тоном.
— Послушай, ты, кажется, рада, что с Софи приключилась такая беда? — спросила Айрин.
— А ты, можно подумать, огорчена! — усмехнулась Кетлин. — Уверена, что ты дружила с ней только потому, что искала выгоды!
— Замолчи! — отрезала Айрин. — Не желаю с тобой больше разговаривать!
На этом разговор, естественно, прекратился.
Несколько секунд Вассон стоял неподвижно, охваченный желанием войти в гримерную, схватить Кетлин за плечи и вытрясти из нее правду. Но рассудок подсказал ему поступить умнее — хитрее и осторожнее.
Тихо повернувшись, он быстрыми, почти беззвучными шагами направился к лестнице и успел исчезнуть из коридора до появления в нем манекенщиц.
Только приехав домой и выпив кофе, он сумел усмирить разыгравшийся в нем гнев.
— Это она, она, черт бы ее побрал! Она все подстроила! Но как именно? — скрежетал он зубами, меряя шагами гостиную и напряженно прикидывая, что может предпринять. — Собственными руками придушил бы! Змея! Мерзавка! Гадина! Разрушила наше счастье, разлучила нас!
В три ночи, выпив еще чашек шесть кофе и несчетное количество раз обойдя гостиную, он наконец придумал, как поступить.
Кетлин давно ходила перед ним на задних лапках, пыталась очаровать сладко-притворными улыбочками и неестественно ласковым голоском. Филип почти не сомневался, что она готова броситься ему на шею при первой же удобной возможности. Поэтому решил ей подыграть, усыпить ее бдительность, заставить поверить в то, что и он не прочь закрутить с ней роман… А в самый неожиданный момент он, что называется, возьмет ее на пушку и выведает нужные сведения.
Другого выхода у него не было.
Сдав экзамены и немного придя в себя после потрясения в Милане, Софи затосковала.
О возобновлении отношений с Филипом она не могла и думать. Во-первых, потому, что до сих пор вздрагивала, вспоминая его крики и незаслуженные обвинения. Во-вторых, потому, что была уверена в том, что он в ней разочаровался. Разговаривать, встречаться с ним она пока не находила в себе сил, поэтому продолжала жить у родителей и не включала сотовый.
Без Филипа она словно медленно угасала, без него и без поездок, показов, съемок. Ей все сильнее и сильнее хотелось вернуться в атмосферу праздничности, таинственности, красоты, туда, куда ее привела однажды любовь к известному кутюрье. Любовь первая, неугасаемая и — как ей казалось — единственная в ее жизни.
Но страх перед повторением тех странностей, боязнь оказаться не в состоянии работать удерживали от решительного шага. Софи так бы и страдала бесконечно долго, если бы в один прекрасный день в колледже ее не разыскала Клара.
— Нам нужно серьезно поговорить, — сообщила агент, поприветствовав и обняв Софи. — Здесь есть какой-нибудь кафетерий или что-нибудь в этом роде?
— Естественно.
Они прошли в уютное кафе на территории колледжа, расположились за столиком в углу и заказали по чашке горячего шоколада.
— Ты не поверишь! — начала Клара, тараща светло-серые, как всегда умело подведенные черным глаза. — Вчера нашей обожаемой начальнице позвонила сама Франсин… ну, ты знаешь, Франсин Дюмон. Сказала, что вот уже три дня названивает тебе на сотовый, а он постоянно отключен.
Принесли шоколад, и Софи сделала небольшой глоток.
— Правильно. Я специально его отключила, чтобы сотню раз не объяснять всем, у кого есть моя визитка, что моделью я больше не работаю, — сказала она, тщетно пытаясь выглядеть беспечной.
— Слушай дальше, — с таинственным видом произнесла Клара. — Наша Мюррей ответила, что Софи, мол, временно не работает, решила отдохнуть и все такое, на что темпераментная француженка ответила в своем стиле — настоящим взрывом. Франсин закричала: «Разве вы не понимаете, что девочка в депрессии? Разве не считаете, что ей нужно помочь? Неужели не боитесь потерять такой талант?» И все в том же духе.
В сердце Софи затеплилась надежда. Продолжение рассказа Клары она слушала затаив дыхание.
— В общем, Франсин хочет, чтобы ты участвовала в съемках для ее каталога шляп, — говорила та. — Велела нам достать тебя хоть из-под земли и убедить прийти к ней на встречу. Она даже заявила, что если не выполним ее просьбу, то очень пожалеем. Можешь себе представить?
Софи покачала головой.
— Почти нет.
— Я так и думала! — Клара улыбнулась. — Короче говоря, эту «почетную» обязанность возложили на меня. Я до позднего вечера названивала вчера тебе домой, а сегодня явилась сюда. — Она посерьезнела и испытующе заглянула в задумчивые глаза Софи. — Ты позвонишь Дюмон?
— Да, — с неожиданной твердостью ответила Софи.
Через два дня она была уже в Париже. Франсин встретила ее как родную дочь. И сразу заговорила с ней на «ты».
— Я счастлива, что ты приехала, Софи! — восторженно воскликнула она. — И готова до победного конца упрашивать тебя поучаствовать хотя бы в пробных съемках. Уверена, у тебя все получится.
У Софи действительно все получилось. Ее снимки в каталоге шляп Франсин выглядели потрясающе. Воспрянув духом, она согласилась участвовать и в показе очередной коллекции Дома Дюмон. Ей отчаянно хотелось доказать самой себе, что ее провал в Милане ничего не значит. А еще больше не себе, а Вассону.
11
Филип сгорал от нетерпения. Ему хотелось как можно быстрее вновь встретиться с Софи, попросить у нее прощения, объясниться в своих чувствах. При желании он мог бы разыскать ее в колледже или через отца — потомственных врачей-окулистов с фамилией Лоринг наверняка в Лондоне не так уж много. Максимум два или три, и найти среди них нужного не представляло бы большого труда. Однако сначала следовало раскрыть тайну странных неудач Софи в Нью-Йорке, на съемках и в Милане, а уж потом…
К Кетлин он с удовольствием подошел бы при следующей же встрече, но в таком случае она могла бы что-нибудь заподозрить. Действовать надлежало неторопливо и со всей осторожностью.