- Вот это да! Да ты ревнивец! - Инга хотела высвободиться и заглянуть в глаза Людвига, но он не отпускал её, продолжая обнимать.
- Ты ещё многого не знаешь обо мне, любимая!
- И хорошо. Буду всю жизнь открывать что-то новое для себя, - она потёрлась щекой о его щёку.
- Ты готова к таким изысканиям, Инга? Копаться во мне всю жизнь?
- Я только об этом и мечтаю, Людвиг! Мой интерес не иссякнет никогда!
- Спасибо тебе, любимая! Спасибо...
* * * * * * * * * *
Людвиг решил не ограничиваться словами, и на следующий вечер Ингу ждал сюрприз в виде классического предложения руки и сердца с кольцом, букетом и романтическим ужином в ресторане. Игорь, который, пригревшись в родительском доме, не спешил в большой город, всё пропустил.
Кольцо, правда, заметил сразу, когда приехал, как и красивый букет, который стоял в комнатке Инги. Игорь был очень рад за сестру и за Людвига, и успел-таки шепнуть Инге украдкой: «Ну вот видишь, стоило мне задержаться у родителей на пару дней, как вы моментально поладили!».
* * * * * * * * *
Приближались новогодние праздники, и Людвиг сам выразил желание отправиться с Ингой и Игорем к их родителям. Пора им познакомиться, Людвиг был абсолютно прав. А второго января Людвига и Ингу ждали дома у родителей Людвига, ведь сын рассказал им о том, что помолвлен.
Родители Инги и Игоря приняли Людвига очень хорошо, и ему удалось найти с ними общий язык. Праздник отмечали прямо во дворе, благо, новогодняя ночь выдалась достаточно тёплой.
Людвиг удивлялся сам себе, ведь до сих пор он всегда сторонился шумных и весёлых компаний, любил отдыхать в одиночестве, а праздновать - в узком кругу семьи. Однако с тех пор, как в его жизни появилась Инга, он полюбил не только её, но и всё, что с ней связано, принял всех, кого любила Инга. И они его, кажется, приняли, хоть и видели впервые.
Людвигу было интересно всё, что связано с его невестой, и на следующий день он с удовольствием смотрел все семейные альбомы, слушал рассказы будущей тещи о том, как росла Инга, о детских проделках, о достижениях. День пролетел очень быстро, а вечером Людвиг с Ингой вернулись на электричке в краевой центр.
Второго января Людвиг и Инга отправились в гости к его родителям.
Конечно, Инга сначала была шокирована и подавлена теми условиями жизни, от которых добровольно отказался Людвиг. Сам дом, придомовая территория, подъезд, - всё не то что говорило, а кричало: тут живут непростые люди.
Квартира родителей Людвига отличалась стильной роскошью и безупречным вкусом: ничего вычурного, никаких излишеств, но всё очень дорого и всё по последней моде.
Инга заметила помощницу по хозяйству, сервирующую праздничный стол в гостиной. В кухне ещё кто-то был, видимо, повар.
Навстречу Людвигу и Инге вышла моложавая стильная брюнетка с цепкими голубыми глазами и очень модной стрижкой.
- Нина Альбертовна, моя мама, - сообщил Инге Людвиг. Затем продолжил, повернувшись к матери: - Инга Костина, моя невеста.
Инга готова была поклясться, что в то время, когда мама Людвига энергично пожимала руку Инги, холодные голубые глаза её говорили: «Ну это мы ещё посмотрим, невеста или нет!».
Они прошли в гостиную, где Инга была представлена бабушке и деду Людвига, очень приятной пожилой супружеской чете. Также в одном из кресел располагалась статная дама в одеянии, напоминающем пончо, только выполненном из натурального шёлка. У дамы была точь-в-точь такая же стрижка, как у Нины Альбертовны, и волосы тоже окрашены в иссиня-чёрный цвет. Людвиг поцеловал даме руку и повернулся к Инге:
- Разреши представить тебе мою крёстную и близкую подругу мамы, Серафиму Ильиничну. Тётя Серафима, это моя невеста, Инга. Прошу любить и жаловать.
Однако в глазах «тёти Серафимы» читалась такая открытая неприязнь, что Инга поспешила отойти от неё, устроилась рядом с бабушкой и дедом Людвига. Они приняли Ингу очень хорошо, и беседа с ними протекала легко и непринуждённо.
Вскоре из рабочего кабинета вышел отец Людвига, Герман Леонидович, и Инга поняла, на кого похож её возлюбленный: Людвиг был копией отца, только моложе лет на тридцать. Инга сразу прониклась симпатией к Герману Леонидовичу и кажется, вполне взаимно. Он был немного рассеянный, но при этом мог долго и увлечённо говорить о чём-то, по-настоящему интересующем его.
Вообще, их компания словно разделилась надвое. Одну, более сильную, властную и авторитарную часть, представляли собой Нина Альбертовна и Серафима Ильинична, а вторую, более многочисленную, но и более простую и дружелюбную, - все остальные.
Дедушка Людвига, до сих пор преподающий в консерватории, так и сыпал занимательными рассказами о своих студентах и их проделках; чувствовалось, что он очень этих самых студентов любит и опекает. Бабушка тоже преподавала, была теоретиком, и всегда оставалась очень строгой, хоть и справедливой. Студенты её побаивались. Герман Леонидович не отставал от своих родителей, пытаясь получить свою долю внимания сына и будущей невестки. Людвиг молчал и улыбался, но Инга весь вечер чувствовала его тёплую руку, осторожно сжимающую её ладонь.