Потом пришел мой черед рассказывать. Рассказала и о женихе, и о своем деле, и о маме тоже.
– А я всегда знала, что твоя мама та еще стерва, извини, конечно, но по-другому сказать про нее не могу, – проговорила Настя.
Я была с ней согласна. Потом пришлось правда еще рассказать о том, как я перепутала кабинки, ну и про ночь с незнакомцем.
– Вот это да! – проговорила Лиля. – Я думала, такое только в книгах бывает.
Я рассмеялась, тоже так думала.
– Девочки, ну вот правда, не знаю, как так получилось, – сказала я.
– Мне бы накричать на него, вырываться, а я… Это была не я, или я, которой все надоело.
– Скорее всего так и было, – сказала Настя, поглощая тарталетку.
– Я вот полностью на твоей стороне и не осуждаю, – продолжила она.
– А вот бывшему твоему начистила бы морду.
Мы просидели еще часа три, обсуждали все что только можно, смеялись, плакали и ели. Вино так и не допили, а там было-то пол-литра всего. Договорились устраивать такие посиделки хотя бы раз в несколько недель.
Глава 8
Демьян
– Братец, подъем! Ты как тут вообще поместился? – сквозь сон пробивается голос брата-близнеца. Я попытался отмахнуться от него, как от назойливой мухи, но когда это прокатывало? Он же как банный лист на пятой точке.
– Вставай давай, я вижу, что ты не спишь.
По звукам он прошел ближе ко мне:
– Мне Люба такое рассказала… – он сделал паузу, я приоткрыл один глаз и обнаружил его прямо надо мной.
– Я ей сначала не поверил, но вот тебя увидел и, кажется, начинаю верить.
Я поднялся и поморщился, все тело затекло и болело, не удивительно, диванчик тут рассчитан только на то, чтобы на нем сидеть, а не спать. Постепенно мозг просыпался, а я вспоминал прошедшую ночь.
Воспоминание промелькнуло, как вспышка, что заставило ткань штанов натянуться. Какая сладкая малышка мне вчера попалась, ммм… Я окунулся в воспоминания. Маленькая, сексуальная, темноволосая…
Я помню, как она вздрогнула, когда мои руки легли ей на плечи. Хрупкая, почти кукольная. Слова слетели с языка сами собой:
«Почему такая красивая малышка сидит тут и грустит?».
Ее ушко было таким соблазнительным, что я не сдержался и коснулся его языком. И когда ее тело пробила ответная дрожь, я понял – я на верном пути. Она была напряжена, но не от страха, а от внезапно вспыхнувшего желания.
Она попыталась что-то сказать про ошибку, но ее мокрые от слез глаза говорили об обратном. Они кричали о желании забыться, и я просто дал ей это, заставив замолчать одним движением пальца.
«Малышка, давай просто забудемся. Ты, я и эта ночь».
Поднять ее было проще простого – легкая как перышко. Ее ноги обвились вокруг меня так естественно, будто мы делали это сотни раз. А наш поцелуй… он был похож на схватку. Голодный, яростный, с привкусом моего виски. Я чувствовал, как она отчаянно цепляется за меня, и это заводило еще больше.
Мои пальцы скользнули по ее бедру, под тонкую ткань платья. Она была уже влажной. Горячей и невероятно мокрой от одного лишь поцелуя. Эта ее отзывчивость сносила крышу. Я помню ее тихий стон, когда мой палец скользнул внутрь. Она укусила меня за губу, и эта сладкая боль только подстегнула нас обоих.
– Оседлаешь меня? – вырвалось у меня хрипло.
Ее кивок был всем, что мне было нужно. Я сел, и она, без лишних слов, дрожащими руками освободила меня из плена джинсов. Я помню ее взгляд, полный смеси смущения и похоти, в тот момент, когда она увидела меня. А потом она насадилась на меня – медленно, жадно, и наш общий стон, казалось, сотряс стены кабинки. В ее глазах плясали черти. Она была невероятна.
Я смотрел, как она двигается на мне, как запрокидывает голову, отдаваясь моменту. Сорвать с ее губ крик наслаждения, шепча ей на ухо всякие пошлости, было лучшим решением. А потом, почувствовав ее дрожь, рухнуть в эту бездну вместе с ней…
Ночью все это было таким правильным и нужным, а сейчас…
Сейчас я чувствовал себя придурком. Нет, даже не придурком – извращенцем, наверное. Не знаю, как себя назвать. Она явно была чем-то расстроена, ее глаза были заплаканными, а я…
Я обхватил себя руками за голову. Она ведь еще что-то говорила про ошибку…