Она присела рядом со мной на диван, на который я перебралась со стула.
– Ну, рассказывай.
И смотрит на меня такими невинными, но в то же время лукавыми глазами. Я устало вздыхаю и закрываю лицо руками.
Мне стыдно.
Хотя чего, собственно, я стыжусь? Я же не маленькая, совершеннолетняя. Мне не шестнадцать лет, даже не восемнадцать. Мне двадцать четыре, но …
Видя мои внутренние метания, бабуля смеется, да так заливисто, что сама заражаюсь ее смехом. Отсмеявшись, произношу, смотря на свои сцепленные руки:
– Я, кажется, беременна.
Жду реакции, криков, упреков, слез. Но в комнате по-прежнему тихо. Поднимаю глаза к лицу бабули, а она … улыбается. Слезы стоят в ее глазах, но она улыбается, и эта улыбка такая теплая и добрая. Сердце щемит от этого, к глазам подступают слезы. Гормоны дают о себе знать.
– Деточка, – тихо, но счастливо говорит она, – а я так и думала.
Я во все глаза смотрю на нее.
– Я столько прожила и видела, я же акушер-гинеколог на пенсии, – она смеется. Да, бабуля до выхода на пенсию работала акушером-гинекологом, но и сейчас ее иногда зовут в местную поликлинику помочь. Она только рада.
– Я могу по одному взгляду сказать, а ты уже целую неделю жалуешься на тошноту, ешь то, что раньше бы не съела. А еще ты вся светишься.
Неужели я так себя вела и за собой не замечала?
– Только не говори, что отец тот непутевый.
Я отрицательно качаю головой и покрываюсь красными пятнами. Вот теперь самое сложное, сказать, что переспала с первым встречным. Я ведь и сама до сих пор в шоке от своего поступка. Это было помутнение на фоне всего случившегося. Но я не жалею.
– Не он, – говорю тихо и снова смотрю на свои сцепленные руки. Я просто не знаю, куда еще смотреть, поэтому смотрю на руки. Потом перевожу взгляд на часы, почти девять вечера, спать пора. Может, получится по-тихому пройти в комнату? Я бы попробовала.
– Давай, деточка, – говорит бабуля со смешком, – я вижу, как бегают твои глаза.
– Я не знаю, кто он.
Снова жду реакции, ее нет. Молчание длится вечность, как по мне. А потом комнату разрезает громкий и заливистый смех бабушки. Я не понимаю, это истерика или радость.
Жду, когда она успокоиться, а она все смеется, утирая кончики глаз платочком. Откуда только его взяла.
– Деточка, ты точно в нашу «породу» пошла, – снова смешок, – я думала, что на мне все закончится, ошиблась.
А потом меня ждал интересный рассказ о женщинах в нашей семье.
– Я когда-то тоже сбежала в другой город по молодости, мне девятнадцать тогда было. Я с отцом поругалась, он мне там в женихи предлагал кого-то из знакомых. Ты же знаешь, какое время тогда было. А я не хотела, назло отцу пошла в кино, тогда показывали индийские фильмы, мы бегали их смотреть, – она мечтательно закрыла глаза.
– Вот там я и встретилась с дедом твоим, он мне нахамил, я ему нахамила, а потом мы начали дружить. Ну и все перешло в более серьезные отношения.
Я усмехаюсь, как завуалированно бабуля рассказывает о том, что с дедом переспала. Хорошо еще, что рассказывает. Бабуля тем временем продолжает:
– Спустя месяц поняла, что беременна, я ведь училась тогда, знала все симптомы и признаки. Испугалась и уехала к папиной бабушке. Она меня сразу раскусила, но не упрекала. Даже не накричала, хотя характер у нее такой, что не забалуешь. Она мне потом рассказала, что сама в такой ситуации была, да и сестра моя двоюродная по отцу тоже уже у нее была с такой же ситуацией. Так что это семейное, видимо, по мужской линии передается. Всегда к бабушкам со стороны отца идем.
– Ты папой тогда забеременела? – спросила, не удержалась.
– Да, дед твой меня почти два месяца искал, тогда ведь телефонов не было, как сейчас. Приехал, нашел, накричал, потом увидел мой округлившийся живот и давай на колени падать, живот целовать. Я думала, что еще придется доказывать ему, что ребенок его, а он…, – бабуля махнула рукой.