– Нет, только заключение.
– Понятно, давайте я сначала все посмотрю, потом гляну, что там написали. Кстати, месячные, когда были в последний раз?
Я молчу, мне сейчас немного стыдно, но думаю, нужно сказать, как есть:
– Я знаю точную дату зачатия, – лицо горит, – 5 июня.
– Оу, – она лукаво улыбается, – точно?
Я киваю.
– Это даже хорошо.
А потом она долго и молча водила холодным датчиком по моему животу, и ее взгляд был прикован к черно-белым всполохам на экране. Время растянулось в тугую, звенящую струну. А мое сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди – каждый его удар отдавался в ушах, заглушая тихий гул аппарата. Когда напряжение стало почти невыносимым, врач наконец отстранилась, и в ее глазах блеснула теплая улыбка.
– Ну что я могу сказать, поздравляю будущая мамочка, у тебя два здоровых малыша. Развиваются согласно сроку, пол пока сказать не могу. Можно послушать их.
Щелчок кнопки – и тишину прорезал быстрый, частый ритм. Тудум-тудум-тудум-тудум… Громкий, уверенный, живой. А следом за ним, чуть тише, но также настойчиво, проступил второй.
Я закрыла глаза, полностью отдавшись этому звуку. Вся тревога, все страхи последних минут мгновенно испарились. В мире остались только эти два крошечных, но таких сильных сердца.
ДВА.
Боже.
ДВА МАЛЫША.
Глава 12
Демьян
– Мальчики, – произнесла мама, отсмеявшись, – вы мне сразу скажите, что надо приготовить: валерьянку, корвалол или чая с ромашкой хватит?
Мы снова дружно рассмеялись.
Матвей вытащил из-за пазухи бутылку ликера и радостно произнес:
– Вот! Я как знал! Принес успокоительное, – улыбка при этом во все тридцать два зуба.
Я лишь покачал головой и усмехнулся, Матвей в своем репертуаре. Если я был в основном серьезен и собран, то он – балагур и непоседа.
После того как содержимое бутылки было разлито по бокалам, я начал свой рассказ. Хотел просто по фактам все сказать и спросить совета, но получилось что-то вроде: «такая красивая», «даже штукатурки не было», «а волосы длинные и крупными волнами лежат».
– Наконец-то! – сказала мама после моего откровения.
Я настороженно посмотрел на нее, потом на Матвея, может он знает, что значит это мамино «наконец-то». Брат отрицательно качает головой, но вот глаза выдают его как говорится, «с потрохами». Что-то мне подсказывает, что эти двое в сговоре. Если честно, даже не удивлен, но поражен тем, как мама держалась, не выдала себя.
– Сговорились?
И тут же подтверждают, говоря в один голос:
– Нет!
Я смеюсь. Вот так всегда у нас, скучно не бывает.
– Сынок, – мягко, но со смешком говорит мама, – твое видение ситуации очень сильно отличается от того, что мне рассказал Матвей.
Я прожигаю брата-близнеца взглядом, а он ухмыляется и выдерживает его.
Злюсь ли я на него?
Нет, в этом весь Матвей, тут нужно принять его таким, какой он есть. Раньше я злился, особенно когда мы были подростками. Но стоит отметить, что он рассказывал только то, что в конечном итоге приносило пользу.
– Ну вот и что мне делать?
Мама поднесла указательный палец к щеке и постучала по ней:
– Дай-ка подумать… искать тебе ее нужно, Демьян! Искать!
– Ну вот найду я ее, а потом что скажу при встрече? «Привет, мы вот недавно перепихнулись, и я тебя нашел»?
– А ты ее сначала найди!
…
Как же мама была права. Найти девушку оказалось не так просто. Матвей рассказал все, что узнал о ней. Ее зовут Карина, это он узнал от официантки, что обслуживала их. Та же официантка, сказала, что девушка попросила разбудить ее часам к четырем утра, если она уснет в кабинке. Я недоумевал, зачем спать в кабинке клуба и потом ехать куда-то, надеюсь, выясню. По камерам мы увидели, как она выходит из клуба и идет через дорогу к газели. Хотели найти водителя автомобиля по госномеру, но его по камерам не было видно. Опросили всех, кто работал в тот день, никто больше ничего не знает.
Так прошла еще неделя, я был как на иголках. Чуйка вопила о том, что все не так просто. Спасение пришло в виде друга и его младшей сестры, что заглянули в клуб Матвея, где я смотрел на снимки с камер наблюдения.