– Я сказала, что хочу проконсультироваться с каждой швеей в разные дни. Две из них вообще первый раз слышат про нее, они знают, что сейчас хозяин Александр Титов, и его невеста Лариса. Одна из них что-то знает, но толком мне ничего не сказала, мы только разговорились, когда зашел этот Титов. Тип он, знаешь ли, такой мерзкий, я бы сказала. Красивый, бесспорно, но такой… брр. Девушка мне сразу же сказала, что при нем про Карину лучше не спрашивать. А потом…, – она отпивает кофе и держит долгую паузу, мелкая коза.
– Я кое-что услышала, случайно получилось, там этот Титов и его пассия кричали в кабинете на втором этаже, но слышно было хорошо. Как я поняла, у ателье есть свой адвокат ну или был, и вот он не на их стороне. Потому что, по разговорам, этот адвокат и еще Илин, как он сказал, душат их. Я, правда, не совсем поняла, кто такой Илин, но, может, ее родственник, у нее ведь фамилия…
А я, вот, кажется, знаю: Илин Алексей, хороший мужик, адвокат. Я как-то раз работал с одним из его парней, Владимиром, у нас заказ был большой, мы все выполнили, заказчик начал ерепениться, по-хорошему платить не хотел, пришлось подать на него в суд. Надо сказать, что мы тогда дело выиграли, еще и компенсацию содрали.
– О, знаешь, еще что! – Аленка не унималась, усмехнулся, это было хорошим решением попросить ее добыть информацию, она же мертвого разговорит, – у них на новой коллекции одежды бирки другие.
Сказала и смотрит на меня так выжидающе, словно я должен сейчас все понять. А я вот не понимаю ни черта. При чем тут новые бирки…
– Это значит, что вещи сейчас там – подделка. У нее бренд называется «Fleur Noir» и на бирочках нарисована роза черная, а сейчас там написано «Flaur Noеr» и рисунок каких-то цветов. Это как Адидас и Абибас.
– Хочешь сказать, что ее бренд украли? Или что там делают в таких случаях?
Я крепко призадумался, это было похоже на правду, по крайней мере, на ее часть. Злость сразу такая в душе поднялась, что ее могли обидеть. А что же ее отец? Я не сомневаюсь, что Алексей Илин – именно он. Как он смолчал? Или там что-то посерьезнее?
…
Еще дня три я думал обо всем, что узнал, и все больше мысли наводили на то, что нужно увидеться с ее отцом. Что скажу – не знаю. Может он не знает ни о чем? Как же это все, с*ка, сложно, и не в плане поговорить, съездить, куда нужно нет. Все сложно в плане эмоций. Спустя столько времени я понимаю, что девчонка меня зацепила, именно что девчонка, по сути, она на одиннадцать лет младше меня. В таком противоречивом состоянии я позвонил Вове, что вел мое дело, и договорился о встрече. Он ведь работает у Илина, может подскажет.
– Здорово! – басит Вова и протягивает руку здороваясь, я пожимаю ее в ответ.
– И тебе не хворать.
Вова – здоровенный мужик, вот про таких говорят русский Иван, почему Иван не знаю, но так говорят. Все потому что, у него высокий рост и крупное телосложение. Я тоже не маленький в размерах, но ему уступаю.
– У тебя опять кто-то платить отказывается? – весело спрашивает он.
Я качаю головой.
– Я тут…, – откидываюсь на спинку стула и тяжело выдыхаю, я ведь репетировал речь.
– Давай не томи, что там у тебя?
– Ты ведь у Илина работаешь, да?
Он кивает, я продолжаю:
– У него дочь есть, да? Она сейчас где?
С минуту каждый из нас молчит. Вова подобрался и стал серьезнее. Его взгляд внимательно изучает меня, словно под микроскопом, создается ощущение, что он видит меня насквозь.
– Зачем интересуешься?
– Я был в ателье, там ее нет, хозяин другой. Ее отец знает, что там творится? – вместо ответа задаю встречный вопрос.
– Отец-то знает. Зачем она тебе? Думаешь, я не знаю, что ты про нее вынюхивал?
А я закипаю, неужели он не может ответить на мой вопрос. Делаю глубокий вдох и медленный выдох, надо успокоиться.
– И почему тогда никто ничего не делает? – снова задаю вопрос.
– Потому что она нас попросила.
«Нас».
Это слово набатом стучит в голове.
Кого это «нас»?
Ее отца и его?
Я внимательно смотрю на него, и в голове складывается пазл. Вова очень похож на Илина: черты лица, телосложение. Может…
– Ты его сын? – в лоб спрашиваю я.