…
Руки на руле дрожали от нетерпения и… предвкушения. Я ехал к ней. Наконец-то.
Вот только что я ей скажу?
Всю дорогу в голове крутились варианты.
«Привет, мы не закончили в клубе». «Я тебя искал». «Почему ты сбежала?».
Всё не то. Всё звучало глупо.
Я подъехал к дому и какое-то время сидел в машине, прокручивая свою речь. Три дня. Я три дня готовился, речь пытался продумать. А каков итог? Всё не то! Решив не тянуть больше и действовать как пойдет, вышел из машины, нажал на звонок и облокотился на машину, сложив руки на груди.
Мучительное время ожидания, открылась калитка, и я увидел ее. В простом темном сарафане. Волосы собраны в небрежный пучок. Испуганно смотрит на меня.
Узнала?
Скорее всего.
А я… я застыл. Все слова, что я репетировал, вылетели из головы. Она была… другая. Не та, что в клубе. Домашняя. Мягкая. И такая же, черт возьми, желанная. Я смотрел на нее, во рту пересохло. Время идет, а мы молчим, нужно что-то сказать:
– Михалыч сказал, что я у вас могу забрать свою лодку, – голос прозвучал хрипло и чуждо.
Какая, к черту, лодка? Захотелось влепить себе подзатыльник. Я нес бред. Но это было первое, что пришло в голову. Хоть какой-то предлог. Она вздрогнула, когда я заговорил. Кажется, выдохнула с облегчением.
Всё-таки не узнала? Или сделала вид?
– Д… да, проходите, она там, в дальней постройке.
Она заикалась. Значит, помнит. Я кивнул, не в силах просто смотреть на нее, и пошел к сараю. Лодка и правда была там, в коробке. Я схватил ее, лишь бы поскорее уйти… или же остаться. Я был не готов. Совершенно не готов к этой встрече, потому что еще минутка рядом с ней, и я наброшусь на нее как голодный зверь.
Она стояла у ворот, когда я вернулся. Маленькая, хрупкая, желанная. В штанах стало тесно.
– Помочь? – спросила тихо.
– Нет, – рявкнул я, резче, чем хотел. Она снова вздрогнула. Идиот.
– Я сам, спасибо, – добавил уже мягче. Загрузил коробку в багажник. Сел за руль. Она все еще стояла и смотрела. Я не мог уехать вот так:
– Спасибо, – бросил тихо и нажал на газ.
Всю дорогу обратно я матерился, колотя кулаком по рулю.
Идиот! Какой же я идиот!
Нашел ее и сбежал, как мальчишка. Хорошо мама, с отцом меня не видели, всю жизнь бы мне это припоминали. А если бы и Матвей видел… даже не возьмусь сказать, что бы с ним случилось, хотя я знаю. Он бы умер от смеха. Потому что я сделал бы также. Под ср*ку лет, а повел себя как…
…
Несколько дней я ходил как в тумане. Образ ее, стоящей у калитки, не выходил из головы. Я хотел снова увидеть ее. Нужен был повод. И тут я вспомнил про Алену. Отлично, повод есть. Я позвонил Илье, узнал, где его сестра, и уже через три дня мы ехали к моей девочке. Осекся, моей ли?
Алена всю дорогу подозрительно молчала, обычно рот у нее не закрывается. Тысячу слов скажет и еще спросит, о чем говорила.
Мы подъехали к дому.
– Выходим, – бросил я Алене и сам себе под нос проговорил:
– Будешь моим прикрытием.
– В смысле? – спросила Алена, видимо услышав меня.
– В смысле будешь заказывать платье. А я… у меня дело первостепенной важности.
Аленка хитро сощурилась, говорить ничего не стала. Кажется, она что-то поняла. Но сейчас мои мысли не об этом.
Мы у ее дома.
Снова звонок, она открывает. Опять ступор. Она смотрит на меня, и я тону. Просто тону в ее голубых глазах. Рыжая рядом что-то затараторила про платье, про свадьбу. Я почти не слушал.
Я смотрел на Карину. Она кивала, вела нас в дом, на второй этаж. Мастерская. Везде ткани, эскизы, манекены. Ее мир.
– Можете присесть вот тут, – указала она мне на кресло.
Я сел и не отрывал от нее взгляда. Даже не прислушивался к их разговору, неотрывно смотрел, как она двигается, как улыбается Аленке, показывая ткани. Как сосредоточенно хмурит брови. Она живая. Настоящая. «Платье на свадьбу», – доносится до меня обрывок фразы Алены. Я вижу, как Карина на мгновение замирает. Ревнует?
«Цвет… изумрудный», – продолжает рыжая, и я замечаю, как Карина едва заметно выдыхает. Словно ревнует. От этой мысли по телу разливается непонятное тепло. Они договариваются о примерке.
– Только не во вторник, – говорит она, – ну или после обеда. Мне утром нужно будет в город съездить.
Я всё еще молчу. Просто смотрю. Это становится невыносимым – быть так близко и не иметь возможности даже заговорить. Хотя возможность-то есть, главный вопрос в том, что сказать. Я резко встаю и выхожу из мастерской. Мне нужен воздух.
Жду у машины. Аленка целую вечность. О чем они там шепчутся? Я не выдерживаю:
– Алена!
Спустя вечность они наконец-то выходят. Алена и ОНА. Карина провожает ее до ворот. Я смотрю на нее, не в силах отвести взгляд. Она серьезная. И тут происходит то, чего я никак не ожидал.