– Увидимся на следующей неделе, – говорит она Алене, но смотрит при этом прямо мне в глаза. И подмигивает.
Подмигивает.
У меня перехватывает дыхание. Карина заходит домой. Аленка плюхается в машину, едва сдерживая смех.
– Что? – рычу я, заводя мотор.
– Ничего, – отвечает она, унимая смех.
Обратно мы едем в такой же тишине, как и до этого.
…
Все следующие дни мои мысли крутятся вокруг Карины. Я пытался отвлечься, завалил себя работой, но никак не мог собраться, отвлекался, на рабочих срывался, за что потом извинялся. Позвонил Вове, на следующий день после визита к Карине, сказал, что сестру его уже нашел. Он остался себе верен, снова пригрозил.
…
Вторник.
День примерки.
Дождался.
Мы снова у нее дома. Я уже не так нервничаю, меня раздирает от предвкушения. После ее выходки с подмигиванием я не собираюсь просто сидеть в углу. Она открывает. Сегодня на ней светлый сарафан. Простой, но… Боже. Мы поднимаемся в мастерскую. Я снова сажусь на «свое» место. Аленка уходит за ширму и надевает то, что Карина успела сшить. Они что-то обсуждают. Я снова смотрю на Карину. На ее руки. И тут Алена, копаясь в каких-то бумажках на столе, выдает:
– Вы и для малышей одежду шьете?
Мое внимание мгновенно фокусируется.
– Теперь да, – как-то мягко отвечает Карина, – но это больше для меня.
«Для меня»?
– Здорово, значит, можно вас поздравить? – щебечет Аленка. Карина кивает.
Поздравить. В ушах начинает звенеть.
– А когда срок?
– В начале февраля должен быть, – отвечает Карина, – но там как пойдет, скорее всего раньше.
Я сижу и ничего не понимаю.
Одежда для малышей. Срок. Февраль. Голова идет кругом. Это то, о чем я думаю? Она… она беременна? Живота не видно, это значит, срок небольшой. Бл*дь. Так, вдох, выдох. Сколько там ходят беременные? Стыдно самому себе признаться, я такого не знаю. Вроде бы девять месяцев, хотя, когда Кристина была беременная, говорила про недели. Надо бы как-то узнать у нее об этом.
Может ли это быть мой ребенок? От этой мысли всё тело охватывает дрожь. Одна мысль о том, что ребенок мой, в груди расплывается тепло и умиротворение. Я хотел бы этого. Когда Елена сказала о своей якобы беременности, всё во мне противилось этому. Я не хотел от нее детей. Но сейчас… ребенок от Карины… я хотел бы его.
Если задуматься, я совсем ее не знаю, но сейчас мне плевать на это. Мы всё решим, узнаем друг друга.
А если ребенок не мой…
От одной мысли об этом хочется разнести всё вокруг.
Но даже если это так, мы все решим.
Я вскакиваю и вылетаю из комнаты, с грохотом спускаясь по лестнице. У нее сейчас нет ателье, а ей ведь нужны деньги, тем более, раз она беременна. Деньги. Я ведь приготовил их, еще в прошлый раз забыл отдать. Я схватил конверт, что лежал в бардачке. Взлетаю по лестнице обратно. Челюсти сжаты так, что скрипят зубы. Они обе смотрят на меня в шоке. Я не вижу Алену, иду прямо к Карине. Вплотную. Так, что чувствую тепло ее кожи. Она пахнет солнцем и домом.
– Вот тут часть оплаты за заказ, – голос всё такой же хриплый и чужой. – В прошлый раз забыл об этом.
Я пытаюсь что-то еще сказать. Спросить. Но слова застревают в горле. Моя рука сама тянется к ее лицу. Пальцы касаются подбородка, заставляя ее поднять на меня глаза. И я тону. В ее глазах – испуг, удивление и… то самое, из клуба. К черту всё. Я впиваюсь в ее губы. Она стонет. Этот звук срывает мне последнюю планку. Я углубляю поцелуй, пробуя ее на вкус. Мои руки ложатся ей на поясницу, притягивая к себе. Я чувствую ее. Каждую клеточку. И едва заметный, еще почти плоский живот.
Мой. Меня прошибает током.
Я прижимаю ее сильнее, давая ей почувствовать, что она со мной делает. Что я творю? Прямо здесь, при посторонних. Я резко отстраняюсь. Дыхание сбито. Я смотрю на ее раскрасневшиеся губы. Всовываю ей в руки конверт. Наклоняюсь и целую ее в макушку – я просто не могу себя сдержать:
– Алена! – рявкаю я, не глядя на нее. – Жду в машине!
…
Алена села в машину с хитрющей ухмылкой, я завел машину, и мы поехали:
– Ну ты даешь, – протянула она. – Вот теперь я знаю, как мужчина должен смотреть на свою женщину.
Я промолчал в ответ, крыть было нечем. Когда решил, что рыжая закончила с разговорами, она добавила:
– Она, кстати, просила передать, – не унималась мелкая, – сказала, что нельзя девушку оставлять в таком состоянии.
Я резко затормозил.
– Что?
– То, – Алена рассмеялась и продолжила, – кажется, ты ей тоже небезразличен. Особенно после того, как раздразнил и сбежал, не доведя дело до конца.