Раздразнил и сбежал. Она была права. Я снова сбежал. Но это был последний раз. Я всё для себя решил, и отступать не намерен.
Глава 18
Последующие дни Лиза гостила у меня, мы болтали, смеялись, вспоминали, как летом ездили друг к другу в гости. Много плакали. Я сделала вывод, что две беременные женщины в одном помещении – это катастрофа. Начиналось всё с чего-то незначительного, со слова или воспоминания, и всё, поток слез на следующие полчаса обеспечен. В один из таких моментов Лиза призналась:
– Я ведь его полюбила, – она шмыгнула носом и вытерла глаза салфеткой, – не знаю, когда это случилось, но я…
Она замолчала, обдумывая дальнейшие слова:
– Но я люблю. И мне так сильно хочется сказать ему о малыше. Но…
Она снова замолкает, я уже думаю, что ответа не последует, но она продолжает:
– Я ведь убежала от него, я… подслушала разговор его тёти с кем-то ещё, не знаю, кто там был, – она махнула рукой и продолжила:
– Они говорили о его какой-то там договорной невесте. Я не дослушала до конца.
Лиза опустила голову на руки и покачала ею:
– Надо было дослушать… да и его спросить. Потому что сейчас ещё тяжелее. Я ведь даже номера его не знаю, да ничего вообще не знаю.
Я в ответ поделилась с ней своей ситуацией.
– Что? – громко спросила сестренка и рассмеялась.
– Ну ты даешь! Я думала, такое только в фильмах и книгах бывает.
Я улыбаюсь, говоря:
– А у самой-то как всё получилось?
Она покраснела как рак и ответила:
– Ну да, – почесав подбородок указательным пальцем, продолжила, – у меня тоже ситуация из разряда фантастики.
– Так он нашёл тебя?
Я кивнула. Нашёл, вроде как. Но его поведение… да и моё не лучше. Но мне спокойно, всё из-за Матвея, и его разговоров. Таких смущающих, но, как оказалось, важных.
В таком положении и эмоциональном состоянии нас застала бабуля. Мы даже не слышали, как она вошла. Лишь обе вздрогнули от её слов:
– Вот оно как значит!
Мы с Лизой уставились на бабулю, не зная, что сказать. Про меня-то она знает, а вот про Лизу…
– Ну и чего сидим, – продолжает наша старшая родственница, – идём обниматься.
Мы, не сговариваясь, встали со своих мест и пошли обниматься. Пока стояли все втроём, плакали. Кажется, бабуля слышала достаточно, чтобы всё сопоставить. Мы разомкнули тройные объятия, и бабуля с укором посмотрела на Лизу:
– Елизавета Романовна! – строго начала она, мы с Лизой подобрались, готовые ко всему, но точно не к тому, что последовало дальше:
– Ты точно нашей «породы». Почему ко мне сразу не пришла?
Сестрёнка подняла на бабулю взгляд, полный слёз, и пожала плечами.
– Ох, девоньки мои. Ладно, что уж там. Какой у тебя срок, Лизонька? У Кариши десять неделек…
– У меня шестнадцать, – тихо произнесла Лиза.
Бабушка засмеялась, посмотрела на меня и произнесла со смешком:
– Смотри-ка, обогнала тебя, но ничего, два малыша — это не один, ты же у нас старшенькая, первая пойдёшь рожать.
– Что? – снова спрашивает Лиза. Я улыбаюсь и качаю головой, я ещё не сказала ей об этом.
– У меня два малыша, – шепчу едва слышно и прикладываю руку к своему животику, прикрывая глаза. Мои малыши.
– Карина, – говорит сестрёнка, и с её глаз льются слёзы, она бросается ко мне обниматься. Я обнимаю её в ответ и тоже всхлипываю. Так, нужно, чтобы кто-то установил нам лимит на слёзы, иначе капут. Нас разняла бабуля, усадив за чай. Сидя за столом, я только сейчас осознала, какая мировая у нас бабуля. Наша Лидия Петровна Илина. И так сердце сжалось от осознания того, что мои детки так мало времени могут провести с ней. Всё же время быстротечно, года идут… а так хочется, чтобы самые родные всегда были живы…
Тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Не надо думать об этом. Всё будет хорошо.
Мы еще долго сидели все вместе, обсуждая всё, что только можно. Бабуля, как знающий акушер, давала нам советы, разъясняла непонятные моменты. Сказала, что шевеления начинаются где-то с двадцатой недели, у кого-то позже, иногда это сначала даже незаметно. Лиза поделилась тем, что ещё не знает, кто у неё — мальчик или девочка. Малыш все те разы, что она была на УЗИ, прятался. Бабуля предположила, что у неё девочка. Мне ещё рано было смотреть пол малышей. Да и в целом для меня было не важно, кто это будет, самое главное – здоровые.