– Ты чего?
Я помотала головой в разные стороны, но слезы лились из моих глаз, теперь уже потоком. Я всхлипнула и тихо произнесла:
– Я не знаю, кто моя мама, я ни разу ее не видела.
Кристина ойкнула и прикрыла рот ладошкой.
– Прости меня, пожалуйста, прости, я ведь не знала. Давай нужно успокоиться, это расстроит малышей. Демьян, – крикнула она, и он в миг оказался рядом со мной. Поднял меня на руки, сам сел на стул и усадил меня к себе на колени, обнимая. Я не сопротивлялась и не пыталась вырваться, мои мысли были заняты другим.
Как она могла?
Моя мама.
При одной мысли, чтобы оставить своих еще нерожденных деток в роддоме, меня начинало тошнить от самой мысли об этом. Как бы плохо ни было мое финансовое или любое другое положение, я никогда не оставлю их. Они часть меня, мои маленькие крошечки, которых я безумно люблю.
Я заерзала, вытащила из кармана телефон и набрала Киру. Не прошло пяти гудков, как она уже взяла трубку:
– Привет, Кариш? Как твои дела? Я уже сама хотела звонить тебе сегодня, четвертый день пошел, как мы не разговаривали, – лепетала она, а я молчала.
Поняв, что что-то не так, голос Киры изменился, и она спросила:
– Что случилось?
Она знала меня как свои пять пальцев, в любой другой день, я бы уже отвечала и перебивала ее, а тут тишина.
– Ты знала? – спросила я у нее единственное что сейчас меня волновало.
Но на том конце было тихо. Я бы подумала, что она положила телефон, но я слышала ее дыхание. Она поняла, о чем я ее спрашиваю.
– Каринка.
– Ты знала? – чуть жестче спросила я.
– Да, извини меня, – Кира всхлипнула, – я сама заметила это, вы ведь похожи, ну а потом Вова сказал мне. Я хотела рассказать тебе, но как-то не нашлось нужного момента.
Я кивнула самой себе. Поняв, что Кира не видит, произнесла:
– Понятно.
– Каринка, – новый всхлип, – прости, пожалуйста.
Если честно, я не могла винить ее. Это не ее тайна, но мне было обидно и больно сейчас. Потому что все, всё знали, но молчали. Берегли меня? А нужно ли это было? Ведь лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
– Карина, – раздался тихий, но басистый голос Демьяна, в котором сейчас слышались нотки переживания, – пожалуйста, перестань плакать. Как тебе помочь?
– Кто это с тобой? – тут же спросила Кира.
Я не успела ответить ей, когда телефон забрали из моих рук и ответили за меня:
– Её мужчина, она вам позже перезвонит.
От слов Демьяна сердце забилось чаще, мой мужчина. Так ли это? Думая о Демьяне в таком статусе, по телу разлилось тепло. Я прижалась к его груди и прикрыла веки, чтобы сдержать слезы. Не успела я успокоиться, как зазвонил мой телефон, я нажала на кнопку громкости, и мелодия стихла, при этом даже не посмотрела, кто звонил, сейчас разговаривать ни с кем не хотелось. Звонок повторился, а я все также сидела. Надо бы вставать и выходить из кабинета, там уже, наверное, очередь из пациентов собралась.
Когда телефон зазвонил в третий раз, Демьян тихо прошептал мне на ухо:
– Карина, это твой отец.
Слезы снова наполнили глаза, и я отрицательно покачала головой. Нужно бы ответить, чтобы он не переживал, но сейчас я мало что могла. Словно прочитав мои мысли, мужчина спросил:
– Может, мне ответить? Скажу, что ты перезвонишь позже.
Я кивнула. Говорить сейчас не вышло бы, я могла только всхлипывать и шмыгать носом. Я была не из тех, кто плачет красиво. У меня краснеет и распухает нос и глаза, а при попытке сказать хоть слово, звучит лишь сиплый голос.
– Добрый день, – сказал Демьян, ответив на звонок, – Карина перезвонит вам позже.
После этих слов я услышала взволнованный голос папы, который с каждым сказанным словом приобретал агрессивные нотки, слов разобрать у меня не вышло.
– С ней всё в порядке. Нет. Она не может сейчас ответить.
Папа что-то говорил, послышался знакомый женский голос, но это была не Людмила. Папа на том конце трубки с кем-то разговаривал, я бы даже сказала, спорил.
Демьян внимательно слушал, потом отодвинул телефон от себя и сказал: