– Но не Вашего агентства?
– Мое агентство уже закрыто.
– Задним числом.
– Я думала, это поможет защитить моих моделей и не привлекать их к проблемам между агентствами.
– И тут Вы поняли, что можно подставить Катерину и под воровство?
– Нет. Откуда мне было знать, что она наденет ожерелье на Неделю моды? – произнесла Ирина.
– Но это же очевидно. И потом Вы написали журналистам. Не притворяйтесь.
Ирина тяжело вздохнула.
– Не так все было.
– А как?
– Я давно анонимно скинула фотографии Катерины и Дмитрия журналисту. Я не знала точной даты, когда выйдет новость. Тут случилась эта история с ожерельем. И тут две новости вышли друг за другом. Но сообщать журналистам, что это она украла ожерелье, в моих планах не было. Но сдвинуть фокус с Сони. Да. Я решила. Не буду отрицать.
– Зачем Вы портите репутацию другого агентства?
– Моделей никто не ценит. Хватит их уже фотографировать в летних платьях на морозе. Хватит их снимать с показов, не заплатив за съемку перед этим показом. У них есть лица! Они не манекены! Они личности! У девушек нет никакой юридической защищенности. И я открыла при своем центре модельное агентство. Большинство моделей и так уже у меня проходили лечение. Если испортить репутацию агентству, то другие модели придут ко мне. И мы вместе справимся с их трудностями. Они не пешки!
Но следователь видела, что некоторым моделям нравилось быть пешками. Никакой ответственности…
– Но Вы сами же и подставляете модель Катерину. А не спасаете ее.
– Да, приходится. Конкуренция. Я тоже не святая. Я сделала выбор в пользу Сони. И тем более я только помогла Катерине. Ее роман стал известным. Она, наконец, поняла свою ошибку. Нельзя так поступать с другими женщинами. Катерина потеряла из-за своих интриг работу.
– И ее чуть не убила жена режиссера.
– А как она хотела? Нужно платить за свое поведение. И я тоже всю жизнь плачу за свое.
– Как Вы попали в дом Катерины?
– Я созвонилась с риэлтором. Я попросила срочно показать мне квартиру. Так я и попала в дом. Оставила посылку на ресепшене, когда риэлтор говорила с кем-то по телефону. И оказывается, Майкл меня видел. Вот и вся история.
– Вся?
Ирина кивнула.
– Вы хотите сказать, что и преступления не было? – спросила следователь.
– Не было. А то, что в итоге все стало известно, так это уже дело рук самих людей. Люди врут. И им нужно справляться со своими секретами. И тогда они приходят ко мне.
– И ТЗ для режиссера монтажа Вы создали?
– Да. Я должна была защитить модель с ОКР. Всячески отвести ее кандидатуру от дела.
– И никто не пострадал.
– Как не пострадал? Пострадало ментальное здоровье всех людей, которые посетили Ваш кабинет, следователь. Ожерелье было найдено, к чему было это расследование…
Следователь захлопнула блокнот.
28
На следующий день Соня гуляла по улицам города с Игорем.
– Так странно. Меня особо и не спрашивала следователь вчера. Только бросила свой пронзительный взгляд. Будто заглянула прямо в душу.
Игорь крепко сжимал руку своей любимой. Он не хотел больше говорить о расследовании.
– Девушка Бонда, которая моя девушка, как же я тебя люблю.
Снегопад снова посетил город. Игорь и Соня внимательно наблюдали за тем, как медленно падал снег.
Аня переехала к Христине на время, пока не найдет квартиру. Они пили какао на кухне.
– Тебя про композитку спрашивали? – спросила Аня.
– Нет.
– И меня нет.
– Я нашла канал Ирины. Она снимала видео именно в этом помещении ангара. Значит, там и обронила композитку, – произнесла Христина.
– Да уж. Получается, она говорила всем, что я работаю в другом агентстве. Распространяла слухи о моем эскорте. Оставляла эти композитки на каких-то вечеринках. И люди верили! Им не нужна правда. Они верят всему, что видят.
Христина сделала глоток какао. Она размышляла о том, что следователь выдвинула ей благодарность за внимательность.
– Следователь всем сказала, какая Христина молодец, – с улыбкой произнесла Аня.
– Да, я наблюдаю и подмечаю детали. Кстати, представляешь, как трудно было Соне притворяться, что у нее расстройство пищевого поведения? Ведь она должна была не убирать тарелку со стола, чтобы мы все думали, что она пытается договориться с едой. А при ОКР не помыть посуду похоже на катастрофу. В ряде случаев. У всех свой набор ритуалов и зацикленности.
– Это Ирина придумала подмену диагноза?
– Ага.
Соня действительно постоянно боролась со своими зацикленностями. У нее было огромное количество скринов на телефоне. Потому что она не могла их не сохранить. А потом она наводила порядок. Все мучительно и долго удаляла. Так же, как она распечатывала какие-то переписки. Ей во всем нужен был порядок. А потом выкидывала листки бумаги мешками. Она сама не могла объяснить, что это. Но будто она не может не сохранить и не распечатать. Уровень тревоги и опасности возрастал. Так она и жила. Ей обязательно нужно было пройти четное количество ступеней. Она не могла лечь спать, пока не совершит свой определенный ритуал. А если это не удавалось, то приходилось делать все заново. Она в модели пошла как раз из-за ОКР. Ведь там нужно идти по подиуму. А это цикл. Выйти, а потом уйти. А потом снова выйти. Главное только четное количество раз. Один раз она вышла на подиум, когда показ уже закончился. Она притворилась, что ошиблась. Но Соня не могла не выйти. Иначе будет что-то плохое. Но это плохое никогда не происходило. Обсессии (навязчивые мысли) и компульсии (навязчивые действия) жили с ней всю жизнь.