И ангел смерти взмахнул крылом в тиши ночной, парил на крыльях смерти страшный дух. Смертным дыханьем поразил врага, ангел смерти врага оледенил. — Страшным, смертным дыханьем поразил врага ангел мщенья страшный. И сердца врагов забились в последний раз и смолкли навсегда.
Как стая волков голодных, на нас враги набежали…
Корсак наотмашь бьет по лицу Дронова.
КАРТИНА ДЕВЯТАЯ
Дронов и Корсак.
ДРОНОВ Знаешь ты, как она издевалась надо мной? (Пауза.) Я ведь никогда никому не рассказывал. (Пауза.) Все из-за этой «Юдифи». (Пауза.) Но я то прекрасно отдаю себе отчет в том, что «Юдифь» здесь совершенно не при чем! «Юдифь» — это только повод, истинная причина кроется в том, что, по всей видимости, я так думаю, на определенном этапе, он уловила женским своим чутьем, что я полюбил ее. По-настоящему, всем сердцем! (Пауза.) Конечно, внешне — никаких намеков, НИКАКИХ! (Пауза.) Но разве женское сердце обманешь?! И я сделался ей противен! Может быть, даже не сам я, но этот образ, эта картинка, что мы вместе… это, это неприятно, я знаю, но я же сумел перешагнуть грань, эту грань. Первоначально мое естество сопротивлялось, наверное, не в меньшей степени, но затем такое превращение, чудесное, чудовищное, но в то же время чудесное превращение, когда ты себе уже не принадлежишь. Если это влюбленность, то влюбленность — еще одна форма сумасшествия! Это было сумасшествие! Иначе я никак не могу объяснить… не могу объяснить…
КОРСАК Что?
ДРОНОВ Не могу объяснить…
КОРСАК Что?!
ДРОНОВ Своего состояния…
КОРСАК И ТЫ ИЗНАСИЛОВАЛ ЕЕ?!
КАРТИНА ДЕСЯТАЯ
Дронов и Корсак.
ДРОНОВ Да нет же, эти взгляды, эти повороты головы, это дыхание, особенное дыхание, дыхание для меня не просто звук, это музыка, музыка как речь… эти повороты головы, и, потом, совсем недвусмысленные намеки, да нет же, не намеки даже, прямая речь, предложение… непристойное предложение… за которым следует вполне логичное, оправданное предложение…
КОРСАК Какое продолжение?
ДРОНОВ Вполне логичное, оправданное. И ты понимаешь, что этот возникший импульс, этот разряд, это… это особое состояние является не только твоим, или, скажем, не только ее состоянием, это нечто общее, нечто космическое, как… как… как удар колокола, когда ничего кроме эфира, этого космоса, ничего… и если в этот момент посмотреться в зеркало, собственную персону ты уже не видишь, не различаешь, если посмотреться в зеркало — перед тобой один лишь единственно твой костюм, а лица нет, лицо отсутствует, как и сам ты, в привычном виде… и здесь уже…
КОРСАК И ТЫ ИЗНАСИЛОВАЛ ЕЕ?!
КАРТИНА ОДИННАДЦАТАЯ
Корсак и Дронов.
КОРСАК Итак, ты изнасиловал и убил ее?
Пауза.
ДРОНОВ Я бы взглянул на это иначе.
КОРСАК Ты изнасиловал и убил ее?
Пауза.
ДРОНОВ Я бы взглянул на это совсем иначе. (Пауза.) Я бы выразился по-другому.
КОРСАК Как бы выразился ты?
Пауза.
ДРОНОВ Она умерла от любви.
Пауза.
КОРСАК Как?!
ДРОНОВ Я бы сказал, что она умерла от любви! (Пауза.) Она задохнулась! (Пауза.) Ты же знаешь, женщины в этот момент… в этот самый момент дышат по-особенному, я уже не знаю, сколько они вкладывают в эти вдохи… Господи…
КОРСАК Не упоминай всуе!
ДРОНОВ Не знаю, как будто последний раз в жизни, честное слово! Это же не редкость! Одно дело, если бы я душил ее, но нет же, и в мыслях не было… просто столько любви… эта любовь накапливалась во мне и в ней так долго, так долго… все эти годы одиночества… раздался крик… крик, напоминающий детский, только очень — очень громки… и все… и она затихла… не знаю, мне казалось, что она дышит.
Входит Антонина, в наряде первого действия.
ДРОНОВ (Не видит Мневской) … не знаю, может быть, человек какое — то время дышит и после смерти, я же не медик? Ты ничего не слышал об этом? У тебя же жена, как — будто медицинская сестра?
МНЕВСКАЯ Актриса, и притом довольно известная актриса.
КОНЕЦ ТРЕТЬЕГО ДЕЙСТВИЯ
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ