– Ни черта вы не пытались! Вы просто все прогнулись под обстоятельства, под умело сконструированные «неожиданности», когда вашими руками творилось зло вселенского масштаба. Вас запугали ваши же сородичи, поддавшись на провокации тех, у кого подобное существование – это основной жизненный принцип, ибо бездушны они и пусты. Охваченные жадностью, вы все покорно согласились стать тиранами, лишь бы остаться в живых, не подумав, что это и есть мученическая кончина, гниение и разложение еще при жизни. Вместо того, чтобы воскреснуть и оздоровиться, вместо того, чтобы бодрствовать духом, вы продолжили сонное шествие с зажмуренными от страха смерти глазами, всё глубже и глубже проваливаясь в болото межвидовых распрей и борьбы за обладание стадами людей.
– Ты ничего не сделаешь, – замотала головой Купава, с трудом произнося слова зажатым ртом. – Ты в одиночестве. Фениксов не осталось. Мы всех истребили. Откуда ты взялся?!! Кто твой сообщник? Ты бы не затеял всё один...
Митя лишь усмехнулся в ответ, процитировав старинную поэму:
– Я напоил дракона...
Пошел бродить в просторах небосклона,
По облакам,
Как по коврам из трав.
Как грязен мир!
От зависти и страха
Здесь губят правду
И возносят зло.
Мы вдруг приблизились
К пескам сыпучим,
И вот пред нами –
Красная река.
Быть мне мостом
Я приказал дракону...**
Из глаз Купавы ручьем полились слёзы. Срывающимся голосом она ответила словами из той же поэмы:
– И я собрал
Букет растений красных,
Чтобы Лин-Фэнь
Мне погадать смогла,
И говорит она:
"Те, кто прекрасны,
Должны быть вместе,
Чтоб исчезла мгла".
– Ты всё еще пытаешься купить мою благосклонность? – поднял бровь Митя, оборвав девушку на полуслове.
– Нет, просто мне тоже нравится эта поэма. Это всего лишь совпадение. Честно! Послушай, не убивай меня. Я не такая, как мои сородичи. Я... я... помогу тебе и тогда... исчезнет мгла. Ты сейчас зол, потому что стоишь Один во Тьме, один чувствуешь то, что другим недоступно, оттого ты закрылся и не видишь меня, не узнаёшь. А я ведь сразу тебя узнала, и именно в этом крылась причина моего, как ты презрительно сказал, вожделения.
Митя отстранился, внимательно вглядываясь в глаза девушки. Он искал в них то скрытое и таинственное, о чем тихо шептала глубинная память. Переместив руку на ствол дерева чуть выше головы Купавы, он настороженно выдохнул:
– Я не "Бог", чтобы судить, прощать и оказывать милость, выслушивая мольбы, тем самым унижая себя и самих молящих о пощаде. Я лишь оружие... И что же мне теперь делать с тобой? Открывать нам проход в Лебедию ты не желаешь, но и сердце твоё действительно поёт иначе, не как у всех остальных. Оно затянуло песнь дивной Красоты, способную искупить многое. Но готова ли ты стать искупителем, Купава, и взять вину на себя? Готова ли ты отдать своё чистое сердце и искренние слёзы в защиту других – черствых и мёртвых? Готова ли ты испить эту чашу мирового яда, очистив мерзость своей кровью и Духом?
– Я сделаю, что в моих силах, – решительно поклялась Купава, – и я готова испить яд из мировой чаши скорби. Не губи остальных!
Он поднял задумчивый взгляд к небу, где среди пышных крон деревьев просматривалось лазурное озеро с блестевшей вдалеке точкой – космическим кораблем. Там бились насмерть свет и тьма, живое и мертвое. Чувствуя эту яростную битву, Митя тяжело вздохнул:
– Когда-то такое уже было. Столько раз! И повторяется всё снова и снова. Ненавистный замкнутый круг!.. От меня ждут «отмашку», а я тут с девкой зависаю, прельстившись ее красотой и обманными речами, когда сейчас...
...мои собрались колесницы,
Все из нефрита,
Все в шелку знамён.
Военный строй