** Здесь и далее: знаменитая древнекитайская поэма Цюй Юаня "Лисао" в талантливейшем переводе А.И. Гитовича. Первоначальный перевод принадлежит Анне Ахматовой.
*** Книга Экклесиаста, 1:18
Глава 12
– Что мы можем сделать? – вопрошал вечно юный, белокурый красавец. Он восседал во главе длинного стола, покрытого перламутром, и обеспокоенно вглядывался в лица собравшихся. – Феникс продвигается семимильными шагами и жжет всё подряд. Наши войска терпят поражение. Если мы сейчас не остановим его, дальше отступать будет некуда. Куда перевозить жителей?
– А ты, Аполло, спроси об этом свою дочь, что бежит за фениксом, словно собачонка, – едко вставил слово мужчина с косматыми черными бровями и обручем на голове.
– Если сейчас начнем грызться между собой, ничем не будем отличаться от рабов, – оскалился в ответ Аполло, нервно осушив кубок с кровавым напитком. – Сами разделяете людей, сами приучаете молодежь презирать стариков, а женщин – ненавидеть мужчин, поддерживаете борьбу между различными религиозными конфессиями, но при этом сами же и наступаете на человеческие грабли. И когда?! В такой ответственный момент, когда требуется сплотиться, как никогда! Поймите, не до грызни сейчас.
– Ты прав, – опустил голову седобородый старик в длинных, белых одеждах. – На этой планете нас почти истребили Красные. Если сейчас не отобьемся, то поминай, как звали. Нам достаточно междоусобиц среди нефилимских видов, не стоит усугублять ситуацию еще и внутри самого ближнего круга.
– Верно, – кивнул ему Аполло. – Думаю, сейчас целесообразней сохранить, как можно больше собственных ресурсов. Поэтому давайте поступим так: заберем самую ценную биомассу, что мы имеем, и отправимся на Луну, отдав на откуп фениксу то, что он так жаждет: убийц, педофилов, садистов, сатанистов и всевозможных сочувствующим им коррупционеров.
– С ним твоя дочь, – вновь напомнил ему мужчина с косматыми бровями. – Она же сдала нас! Значит, она скажет фениксу, что не все уничтожены.
– Посмотрим, – мрачно хмыкнул Аполло, – посмотрим, что в ней перевесит...
Небесный город ничем не отличался от обычного земного града: столько же бетона, такие же улицы и высоченные, безликие здания; обманчиво заботливые услуги различных специалистов. Повсюду у дверей магазинов и кафе были расставлены растения в золоченых кашпо, разве что живые грифоны и полулюди-полульвы, сидевшие на привязи, вызывали когнитивный диссонанс.
Да и отсутствие машин на идеальных, чистых дорогах совершенно не вписывалось в определение «обычный город».
Вдали виднелась сочная, зеленая роща. Она раскинулась у подножия горы, где красовались колоссальные сооружения: храмовые и дворцовые комплексы. Бассейны и сады с их строгой геометрической разбивкой поднимались по ступеням-ярусам гигантской пирамиды – горы, буквально усеянной блестящими на солнце золотыми крышами зданий. Отсюда строения и сады выглядели, как микросхемы на материнской плате. Сама же горная вершина пряталась за плотными, словно нарисованными и приклеенными белыми облаками, и разглядеть, что находилось на верхушке, не представлялось возможным.
Проходя мимо спа-центра и парикмахерской, что пользовалась большим спросом у жителей Лебедии, Митя даже обомлел: он тут огнем всех поливает, а в салоне сидят довольно-таки известные личности и спокойно принимают релаксирующие процедуры.
Попросив своих спутников подождать снаружи, Митя принял человеческий облик и вошел в салон.
– Эй, – обратился он к известному человеку, когда шлепнулся рядом в парикмахерское кресло, – ты здесь часто бываешь, не так ли?
Мужчина сложил газету пополам и вежливо улыбнулся, но когда оглядел военную форму Мити, вся его вежливость куда-то сразу испарилась, оставив место лишь презрению:
– Можно было бы и почаще, но я – занятой человек, мне некогда тут развлекаться.
– Чем же ты так занят, кроме накопления богатств? – сделав подобострастную физиономию, поинтересовался Митя.