– Я поддерживаю систему в привычном всем рабочем состоянии. А здесь мне нравится ретро, все эти бумажные газеты, цирюльники, ароматный кофе, вкусный обед, релаксирующие процедуры, профессиональный уход и иногда беседа с умным существом, – довольный своим сарказмом отвернулся мужчина.
– Поддерживаешь систему в привычном всем рабочем состоянии... – повторил Митя, пробуя слова на вкус и наблюдая, какие ответные реакции это рождает в его организме. – Это ты про периодические жертвоприношения, про уничтожение людей, целых рас, видов и культур, про коррумпированную систему, внутри которой не приходится рассчитывать на справедливость, так как только полный идиот будет верить в защитников? Это ты про систему, где одна власть сменяет другую, при этом оставаясь в старой системе координат, в старой пирамиде власти, которую и соорудили те, против которых поднимается «новое» революционное движение, да?
Мужчина оторвался от газеты и назидательно погрозил пальцем:
– Э, куда тебя занесло! Переживаешь из-за биомассы, которую там, внизу, сейчас сортируют? Зачем беспокоиться? Атмосфера ужаса нужна для генерации и выброса низкочастотных волн, определенной энергии, которая поглощается не нами. Руки у нас не так уж и запятнаны по сравнению с другими. Нам же достанется другое блюдо после сортировки. Мы их якобы спасаем, облагораживаем, возносим в Рай, а после... мм... высокие вибрации... – беззаботно перевернул страницу газеты этот недочеловек.
– Но вы, владея этой информацией, видя всю подноготную, ничего не предприняли, никак не воспротивились, не восстали против несправедливости. Вам же прекрасно известно, для чего устроили геоинженерию и всю эту бездушную сортировку.
– Вам? – хохотнув, поднял брови мужчина. – А разве ты – не наш? Ты тоже с нами повязан, в одной лодке, знаешь ли.
– С энерго- и кровопийцами мне не по пути, – мягко рассмеялся Митя, спокойно забирая газету из рук знатного мужчины.
– Что ты себе позволяешь?! Даже если ты полукровка и можешь приходить сюда, всё равно не смей кидаться в меня обвинениями! Я ничего не сделал такого, за что мне было бы стыдно.
– Просто потому, что стыд тебе неведом, ты давно перешел грань, сломался. Ты уже безнадежно глух и не слышишь Весть Единого. Оттого и совесть твоя молчит.
– Не тыкай мне! И я не сломался! – гневно сощурил глаза высокопоставленный богатей. – Лично я никого не убивал, не насиловал, не извращался...
– Да, – заглянув ему в душу, согласился Митя, – но ты и не сделал ничего, чтобы хоть как-то прекратить безобразия, творящиеся в этой тюрьме. Ты – как те люди, которым прекрасно известно о миллионах детей, что пропадают ежегодно, о страшных пытках, устраиваемых над ними ради получения наркотиков из их крови; о педофилах-сектантах, что занимают все, абсолютно все высокие должности по иерархической вертикали существующей власти – как видимой, так и невидимой, – ты, как все эти овцы-бараны, киваешь головой, но ничего не делаешь! Ты умышленно замалчиваешь, игнорируешь самую важную информацию! «Да-да, это ужасно» – говорите вы все, но не осознаете жуткую ситуацию. Наркотики, на которых сидят миллионы людей по всему миру, все вещи и продукты питания, заряженные и созданные в прямом смысле слова на крови пыточно-убиенных, – это всего лишь верхушка айсберга, всего лишь малая часть того безумия, что творится здесь!
– Послушай, – в непонятной панике повернулся к нему мужчина, – я просто хочу жить! И хочу жить положительными эмоциями, а не отрицательными! Не хочу всего этого знать и видеть! О том, как добываются органы из живых людей или создаются многие материальные вещи; о том, что заставляет функционировать планету и крутиться небо над нашими головами – я ничего не желаю знать! Хочу жить, как самые глупые, ничего не знающие люди, которым нравится думать, будто все боги и кровавые ритуалы – лишь удел психбольных извращенцев из прошлых веков. Или выдумки писателей-фантастов из настоящего времени. Я – всего лишь простой потребитель, привыкший высмеивать подобные вещи, называть их "паранойей". Мне платят за это. И я ничего не хочу видеть, кроме положенного мне по статусу! – и он заплакал, схватив себя за голову, а потом крепко зажмурил глаза и закрыл уши, но Митя отдернул его руки: