Мужчина предпочел не отвечать, сжав при этом губы в тонкую линию. Тогда Митя чуть ли не выплюнул в лицо собеседнику:
– Всепланетная ложь, продуманная до мелочей, до каждой буквы-закорючки, до каждого символа!
– Кто же ты такой? Ответь мне! – обтерев ладонью своё потное лицо, потребовал мужчина, уже отчасти понимая, кто перед ним. – Почему тебя не вскрыл маркер, попавший ко всем в организм из распыляемого газа, почему нанороботы не заблокировали твои силы и возможности?
– Потому что я пришел истреблять заигравшихся во власть тюремщиков, и мне даны особые силы для преодоления всевозможных препятствий.
Митя поднялся с кресла и сверху вниз посмотрел на этого мужчину:
– Я очень уважал тебя, – со скорбью признался он, – можно сказать, что восхищался. Поэтому дал тебе шанс. Как видишь, и у меня не выходит оставаться непредвзятым. Тем не менее я обязан быть справедливым и объективным. Что ты выбираешь, какую сторону? Отвечай сейчас.
Мужчина уже не сомневался, он видел Митю другим зрением. Сцепив руки на коленях, он опустил голову и принялся раскачиваться из стороны в сторону, точно находясь в самом страшном состоянии: когда Свет борется с Тьмой внутри сердца и души.
– Мы будем уничтожены... – прошептал он, невидящими глазами, уставившись в пол.
– Да. Но у тебя есть шанс вернуть свою душу к Свету. Я видел, как ты пытался, как ломал зубы о тех, кто стоял выше тебя на этой пирамиде.
– Всё бессмысленно. Рая не существует, уж кому, как не мне, этого не знать! – горько хмыкнул он.
– Может, и не бессмысленно, – загадочно улыбнулся Митя, рассматривая поседевшую макушку.
– Я пробовал вернуть свою душу, парень. И ничего у меня не вышло! Пробовать снова – пустая затея.
– Значит, сдаешься без боя?
– О, нет, я не сдаюсь сейчас. Я веду бой, самый разрушительный бой из всех возможных! И хочу, чтобы в последнюю секунду я больше не обманывал ни себя, ни других. Мы ведь оба понимаем, что я не исправлюсь, а лишь притворюсь, будто раскаялся, будто ничего не происходило на моих глазах на протяжении всей жизни. Огромное количество паразитов прикреплено к моему биополю. Ты прав: слишком много я видел, слишком долго молчал об этом, не сражался, став заложником и рабом иллюзорного страха. Я увяз и так пропитался грехом, что нет мне прощения, ибо повязан кровью с иными извергами. Делай то, ради чего ты явил себя!
– Хорошо. Я не такой, как ваши земные слуги: я не стану насильно «лечить» тебя, если ты чувствуешь себя здоровым или желаешь умереть своей смертью в собственной постели. Вкуси свою свободу выбора, насладись ею хоть раз в жизни.
– Не смогу дойти до постели. Не хочу туда возвращаться. Пока сдерживаю этих поганых присосок внутри себя, пока контролирую дикий страх, что они внушают мне вместе со всевозможными способами обмануть тебя, – уничтожь меня прямо здесь и сейчас! Друг мой... умоляю, уничтожь меня вместе с ненавистными паразитами!
После этих слов Митя не стал медлить и преобразился. От огня Жар-Птицы треснуло громадное стекло парикмахерского салона, искорежились кресла, а все отделочные материалы зашипели и запузырились. В панике заметались расслабленные посетители всего спа-центра, да было поздно.
Мужчина так и не поднял взор на Митю. Он посильнее сцепил руки в замок и закрыл глаза, из которых покатились последние, но самые искренние, очищающие слёзы, прежде чем невыносимое пламя высушило и их.
Аполло поднялся на самую вершину изумрудной горы. Огляделся, остановив свой взгляд на клубах огня. Пламя узорами вилось внизу, подкрадываясь всё ближе и ближе к священной роще для жертвоприношений и божественным золотым дворцам высоких особ Лебедии. Где-то там уже полыхал болью его дом – роскошный дворец в обрамлении дивных садов, парков и фонтанов. Еще минута, и огонь превратит все каменья в песок, а затем и в пыль, не оставив даже воспоминаний о былом величии и могуществе.
Взвился ввысь высокий вибрирующий звук – это космический корабль возвестил о готовности к отправке.