Тимур спокойно подошел к Папе. Он единственный обнаружил в себе храбрость, чтобы словесно воспротивиться такой бесцеремонности, но не успел произнести ни слова. Тимур замахнулся, наотмашь шлепнув по головному убору понтифика.
Терпеливо выждав, пока Папа отползет в сторону вслед за упавшей с головы митрой, Тимур занял место главы всех религий и обратился к кардиналам, епископам, священнослужителям и «простым-мирским», но очень богатым прихожанам со спецпропусками... на чистейшем древнегреческом языке. Он был уверен, что его поймут абсолютно все слушатели:
– «Человек одинокий, и другого нет; ни сына, ни брата нет у него; а всем трудам его нет конца, и глаз его не насыщается богатством. «Для кого же я тружусь и лишаю душу мою блага?» *** – процитировал Тимур, по-хозяйски осмотрев собравшихся высокородных людей – властителей земного царства, в то время как внешность Тимура стала меняться на глазах у изумленных прихожан. – Ну, что, имеется ли среди вас, дорогие мои змее- и огнепоклонники, хоть один праведник, не лишивший свою душу подлинного богатства? Нет? Как жаль, ни одного не чувствую. Нет-нет, мадам, не надо нервно вскакивать, вы тоже далеко не Матерь Мира. Сядьте обратно, займите свое удобное кресло садистки-извращенки между Великим Отравителем и Великим «Миротворцем». Надеюсь, вы осознаете, что меня не удастся обмануть или задобрить. Мне не нужно ни золота, ни серебра, ни камней. Я не хочу власти и даже бессмертия. Ничто из материальных благ меня не привлекает. Да и из нематериальных тоже.
– Можно и в вашей системе ценностей... – любезно предложил обсудить цену понтифик, меняя внешность и демонстрируя родственную Тимуру природу. – Мы могли бы собрать довольно-таки много, – заискивающе, приторно кротко улыбнулся он. – Мы берегли партии совершенно чистых, специально выведенных... для новой расы, если последний эксперимент с модификацией не удастся. Вы могли бы взять их всех и продолжить размножение, Игру и самопознание. Мы сберегли их для Вас!
– Да что вы говорите. Лично для меня берегли? И вы были уверены в том, что настолько хорошо знаете мои предпочтения, что собрали целые партии? Я чувствую, их довольно много, не так ли?
– О, да, да! Мы берегли... мы трудились, старались для Вас!
– Не пробовали сами? – строго поднял бровь Тимур.
– Немного, – скорбно потупил глаза понтифик, – но только, чтобы понять насколько они чистые... Ведь это в дар Вам!
– Дар? – рассмеялся Тимур таким нехорошим смехом, отчего понтифик ощутил волну дрожи во всем теле, равно как и все остальные люди-нелюди в Соборе. – Дар – это когда от чистого сердца, с радостью и светом, безвозмездно и бескорыстно, с любовью. А у вас это скорее... откуп. Но, увы, увы, мой родной, лично тебе не собрать нужное количество, а никого взамен я не принимаю. В моем случае каждый платит сам за себя. Любые аналоги – это не для таких, как я, – почти по-отечески обнял его Тимур. – О, нет, – поднял в предупреждающем жесте свою руку Тимур, когда услышал единодушную «отмазку», пронесшуюся в мыслях у многих прихожан, – о, нет... не рассчитывайте, что знаменитое выражение «У плохих людей могут быть хорошие дети» разжалобит меня. Я не гуманист, как вы. К тому же... разве хоть кто-то из вас повелся на это в своё время? Вы подумали о хороших детях тех убитых, загубленных или просто обманутых вами людей? Нет, конечно. Потому что вам прекрасно известны правила игры в этой тюрьме. Вы знаете о настоящей валюте. Очень хорошо, что мне не нужно заново объяснять. Приятно, когда аудитория более-менее в теме. Что ж, раз ни одной чистой души я здесь не слышу, ни одной ценной слезы не вижу, тогда... горите-ка вы все вместе со своими банками, построенными на несправедливости, крови, слезах и боли! Горите вместе со своими связями, тайными сектами и орденами, эфемерной властью, законами, правами и пороками. Сгиньте вместе со слитками золота и ядовитыми отходами! Вы же так любите огонь. Так скорее же принесите мне жертву из своих сердец, душ и крови! Я жажду именно вас, а не других – чистых. А то ишь, взяли моду: всё другим да другим достаётся, которые трусливо прячутся за моими многочисленными именами. И да, вы их знатно очернили. Причем, вы намеренно это сделали! Безобразие. Думали, что я надолго исчез, а когда вернусь, то вы уже всех против меня настроите, так? Хороший план. Но не сработало. Вот он я! Что же вы молчите и не поёте восхваляющие страшные гимны, за столько веков поклонения наизусть разученные вами? Что же вы вдруг оробели, любимые мои владыки и бессердечные наместники, извращенцы, полоумные маньяки, убийцы, садисты, корыстные злодеи и зазнавшиеся негодяи, вечно ставящие себя превыше других рабов? Сегодня я лют и страшно голоден.