– Пять минут тишины дают больше понимания, нежели три минуты безуспешного сражения, когда всё равно ясно: смерти не миновать.
– Да, но так ты хотя бы попытаешься себя спасти.
– Проще смириться. И воспользоваться этими пятью минутами тишины для прощания с жизнью.
– Ты, видать, плохо помнишь, каково это – умирать, – горько усмехнулся Митя. – Нет там никаких пяти минут тишины. Есть лишь отупение, торможение, а потом, когда уже слишком поздно: полуминутный калейдоскоп эмоций, сотканных из сжатых, заархивированных сожалений, из всего того, что не успел и провалил, что не получилось сделать идеально, что не попробовал сам, чем не насладился в полной мере, где смалодушничал, а где откровенно врал сам себе и изыскивал причины, коих на самом деле не существовало. Затем наступает осознание простого факта: ты – болван, который не воспользовался ситуацией и не смог вытащить себя из жизненного болота. Ты упустил момент, когда нужно было резко поумнеть. Действительно поумнеть, а не показушно. Другими словами, возлюбить самого себя и самостоятельно сделать отчаянный рывок, а не ждать помощи от кого-то «свыше». А ведь в следующий раз будет гораздо хуже и тяжелее. И не потому, что существует сраная карма! А просто потому, что с каждым разом тебя всё тяжелее и тяжелее выпивать-выжимать. Сильный пресс нужен. Человек сам становится «тяжелее» за счет накопленного опыта, за счет переполненной пластинки, куда уже не влезают новые записи, и приходится стирать старые, а они, поганые, до конца не сжигаются и накладываются друг на друга, вызывая стойкое чувство дежавю. Думаешь, мало кому известно о ваших «прядильщицах» судеб? Да вы только и ждете, чтобы человек-донор оступился, ведь тогда появляется законное право наказать его. Вы всеми силами толкаете донора к совершению ошибки. Расставляете хитроумные ловушки, всячески вставляете палки в колеса и, как обычно, прикрываетесь «благими намерениями», когда на самом деле в любом случае вы остаётесь в выигрыше. Если человек оступится или сломается, то его вибрации понизятся, но при этом на него тоже найдутся свои покупатели. А если нет, если вдруг частота возвысится, тогда можно подогреть его интерес к Прекрасному, повысить еще сильнее, чтобы вкуснее стало. При продаже «светлой» рабской души можно сорвать отличный куш, ведь она стоит дороже низкочастотной и минусовки. Не получится один раз, другой, третий, тогда вы намеренно подошлёте тех, кто «сотворит» безвыходные ситуации, сложные обстоятельства. Или вы поступаете еще проще: часто вы запускаете внутрь человека-раба смертельное оружие. Оно-то уж точно справится, стопроцентно выведет на нужные эмоции. И еще обязательно, чтобы донор задавался вопросом: «За что мне это?!». И ему, несомненно, придет ответ: «Это расплата за прегрешения, которых ты, скотина, не помнишь». «Но если я не помню, какой смысл терзать меня? Какой смысл лечить, если нет симптомов и фантомных болей? Какой смысл наряжать меня в смирительную рубашку?». И на это тоже имеется заготовленное «божественное» откровение: «Это в назидание, как прививка, дабы ничего в будущем не произошло, и ты не сорвался во все тяжкие. Тогда в следующей жизни ты сможешь вступить в райские кущи с чистой совестью».
Заметив, как сильно побледнела Купава, Митя смягчился:
– Ладно, оставим это. Давай предположим, что лично ты к этому не имеешь никакого отношения. Мне хочется в это верить.
– Пойдёмте быстрее, – выдавила из себя Купава. – У нас мало времени, чтобы расслабляться и вести бесполезные дискуссии. Нас в любой момент могут накрыть, если не спецотрядом, так бомбардировкой.
– Нет, – уверенно покачал головой Митя. – Они все уже далеко. Здесь никого не осталось. И конкретно эту пирамиду никто бомбить не станет.
– Почему? – не поняла Купава. – Думаешь, из-за меня?
– Увы, не из-за тебя, красавица. А из-за того, что под пирамидой. И да, время, потраченное на познание самого себя, никогда не бывает пустым, бесполезным или упущенным. Время вообще не двигается, если уж на то пошло. Но ты права: нам пора. И нам следует идти в ту сторону, по самому неприглядному и темному туннелю, вызывающему неприятные ощущения и панические атаки.
– Ты знаешь, куда идти? – подивилась Купава, поспешив за Митей, который развернулся и бодро зашагал вперед. – Даже я никогда не разбиралась в этих коридорах. Без карты и навигатора здесь легко потеряться. Не представляю, откуда ты знаешь.