– У вас мутированные собаки живут сотни тысяч лет, и вы не считаете их чем-то бракованным. При этом уровень интеллекта некоторых собак даже превышает уровень интеллекта волка. Или возьмите яблони...
– Стоп-стоп-стоп, – остановил ее профессор. – Начнем с того, что прекратите лить в уши всю эту глупость о мутациях! Никакой мутации не было. Имело место лишь намеренное генетическое вмешательство. За столько тысячелетий, что волков усиленно приручают и целыми поколениями держат в клетках, еще ни один волк не мутировал настолько, чтобы породить собаку. У двух волков, даже при самых теплых и дружеских отношениях с людьми-хозяевами, никогда не родится собака. И это доказанный факт. Как и с дикой пшеницей: она не окультуривается сама по себе. Так и люди. Никто еще самостоятельно не мутировал в иной вид. Что уж говорить о яблонях, пшенице и других видах злаковых и овощных культур. Всё, что вы делаете, несет на себе печать нездорового вмешательства. Вот в чём дело. Чем дальше ваши биообъекты отходят от изначальной вселенской программы, тем быстрее они деградируют и вымирают.
– Многое не от нас зависит. Вы на меня, пожалуйста, не сваливайте всю вину! – с заблестевшими от слёз глазами выкрикнула Купава. – Я ни разу не была здесь, в этом месте. И даже не представляю то, что может нас там ожидать. Наугад подбирала шифр, чтобы спасти вас от тигра, вводила свой личный код, чтобы обойти все лазеры и ловушки, диагностику, запросы и спецпропуска. Я подставилась сейчас по полной программе! И мне уже нет пути назад. Я – предатель своего рода. А вы... а вы... Как были неблагодарными тварями, так ими и остались!
– Тихо! – скомандовал Митя, когда открылись последние три двери. – Купава не лжет, Игорь. Она не может и не должна отвечать за все мерзости своей расы, как и мы не можем отвечать за сломанное, извращенное человечество с его пороками. Вы же не станете отвечать за своего деда, который белых офицеров расстреливал, так?
– Так, – опустил голову профессор.
– Тебе легко говорить, – обиженно шмыгнула носом Купава, – ты не просто человек, Митя. Ты – феникс.
– Но я родился человеком. Я жил обычной жизнью, пока не произошли события, вскрывшие мой тайный код. Я радовался прогрессу, пользовался «умной» техникой, отнимавшей у меня Жизнь во всех смыслах слова, и ни на минуту не задумывался о том, к каким плачевным последствиям ведет абсолютно любое новшество, любое изобретение. Я был «нормальным» зомби, приемлемым для Системы, среднестатистическим парнем, учился, влюбл... – вовремя заткнулся Митя и отвел глаза.
– Что-что? – испуганно переспросила Купава. – У тебя там кто-то остался, да?
Он не ответил. Лишь жестом позвал за собой, когда вошел в сверхзащищённый бункер.
– Хоть намекните, что здесь может быть? Неужели вы совсем ничего не знаете об этом месте? – уже заранее затряслась Ксения. – Что может так строго охраняться?
– Успокойтесь, мы не создаем никаких зомби-солдат под электростанциями! - несдержанно выпалила Купава.
– А где вы их создаете? – округлила глаза Ксения.
– Что?
– Вы сказали, что «под электростанциями» их не создаете. Значит, есть места, где вы этим занимаетесь.
Купава нервно сглотнула и, намеренно игнорируя этот неприятный вопрос, поделилась своими детскими воспоминаниями:
– Не могу утверждать, что всё верно запомнила, но когда-то, еще в моем детстве, приблизительно шесть веков назад, отец говорил что-то о «Святом Свете», – прошептала Купава, во все глаза таращась в конец туннеля, где отчетливо виднелся освещенный поворот направо. – Только отец и еще три приближенных к нему лица могли ходить к месту, которое они называли «Rex». Я больше ничего не знаю. Никто об этом никогда не говорил.
Вскоре они прошли весь длинный туннель бункера и остановились у его края. Над их головами, под самым сводчатым потолком сияла надпись-указатель, будто табличка с названием.
– Это не Rex, – стыдливо отведя глаза, прокомментировала Ксения, – это кто-то пошутил... нецензурно... Причем по-русски.