– То, что лежит на сердце у каждого из нас.
– Но это окончательно убьет планету, – заметила Купава. – Она и так уже полностью технологична: это киборг, напичканный изменяющими ее суть устройствами.
– И что ты предлагаешь? Может, желаешь заменить эти тела собою, чтобы поддержать мега-киборга, которому даже не то, чтобы излечиться, но и сдохнуть по собственному желанию не дают? – саркастично предложил он девушке. – Как думаешь, сколько они так лежат, сколько долбанных веков их заставляют это делать? Нет, даже не так! Сколько ужасных снов их заставили посмотреть и прочувствовать? Да и ради кого они выдерживают всё это? Ради людей, что ненавидят их или, в лучшем случае, считают музейным экспонатом из древней эпохи? Я чувствую всю их боль и терзания. Я чувствую всю их Силу и то, как они терпели, давая шанс другим. Раз за разом, пытка за пыткой. Если я не отключу сейчас установку, то лично моя программа будет считаться невыполненной. А я не имею права этого допустить, Купава.
– Я понимаю, – утирая слёзы, подошла к нему Купава. – Здесь всё взорвется, если ты...
– Да. Вы можете уйти, – тихо ответил он, когда она вложила свою ладонь в его руку.
И тут посреди комнаты раздался голос:
«Освободи нас! Мы поможем в битве. Освободи! Иначе все погибнут, ничего не останется. Ты – феникс, пришедший из рода Митры, мы дождались тебя!».
А Митя, слушая всё это, неотрывно смотрел в глаза Купавы. Девушка погладила его лицо и, встав на цыпочки, легко коснулась его пламенеющих губ, подарив невесомый поцелуй.
– У тебя такие глаза красивые, Димитрий... Митенька, – давясь слезами, произнесла она. – Ты делай то, что задумал, воин, пришедший из рода Митры. Каждый должен делать то, на что запрограммирован. Каждый обязан спеть ту Песнь, что звучит в его сердце и крови, – почему-то выделив особой интонацией, скороговоркой выдохнула она, будто нечаянно взболтнула тайну. – Такова судьба. Она даже у нас имеется: у тех, кого испокон веков величают богами или демонами. Мне так жаль, Митенька. Прости меня, но я обязана помешать.
Огромные, черные лебединые крылья раскрылись за ее спиной. Жар и пламя источала... богиня. Мгновенно преобразился и Митя. Но не поднялась рука у феникса, ни единой искорки не слетело с его оперения, не смог он ни погубить такую Красоту, ни защититься от нее. Он только, плача, повторял, пока горел в ее пламени и неотрывно смотрел в ее глаза:
– Ну как же ты можешь, Купава? Я же верил в тебя, я же верил, что Любовь сильнее программы! Посмотри на меня! Не поддавайся, слышишь?! Ты только посмотри на меня, как в лесу смотрела...
Но Купава, словно перестала слышать его. Изменившись в лице, во взгляде, она изменилась внутренне. Яростно наступая на ненавистного врага, Купава искусной магией закручивала вихри и взрывала «снаряды», вонзала в тело феникса длинные и острые стрелы да пики. Она нещадно резала его крылья, коими он пытался закрыться. Огненно-красные перья легко взлетали к потолку, а затем падали на пол тяжелыми, кровавыми сгустками.
– Если он убьет ее – осквернится святое место... – каким-то странным, пророческим взглядом Игорь окинул ангар, быстро заливавшийся кровью.
Зрачки профессора расширились, волосы мгновенно побелели, и он дрожащим пальцем указал Ксении на плазменный шар, меняющий свой цвет. Голубоватое свечение «ядра» наливалось красным, ярко алым цветом, будто кровью...
«Они вновь добиваются жертвоприношения! Останови их! – услышал всё тот же голос Игорь. – Не должен феникс свою единственную Любовь уничтожить. Не простит он себе этого, отчего силы потеряет. Тогда он уже никого не освободит! Всё погибнет, всё умрёт! И возрадуются изверги, и продолжат дела свои чёрные...»
– Как, как мне остановить их?!! – в отчаянии метнулся к Купаве профессор.
Встав между ней и фениксом, Игорь правой рукой коснулся своего сердца и со всей искренностью взмолился:
– Остановись, богиня! Смени свой гнев на радость! Открой глаза душевные, пересиль себя! Ведь ты любишь его. Вспомни, что ты в лесу ему говорила! Вспомни свои святые слёзы узнавания! Он же из последних сил терпит, не нападает на тебя. Если ты перейдешь грань, то он спалит всё и никого уже не освободит. Тогда никто уже не поможет ни людям, ни самой планете.