— Сделайте из меня одну из ваших кукол, — сказал он, лукаво глядя на меня, пока я вертелась вокруг него, снимая размеры.
От него исходил приятный запах ванили и лаванды, и он очень хорошо говорил. У него был красивый голос, от которого бросало в жар.
— Измените меня! — просил он. — Не считая неба и короля, вы единственная, кто сможет осуществить мое волшебное превращение.
Это ведь Шевалье, сказала я себе. Чистосердечно признаюсь, что, сняв с него мерку, я облегченно вздохнула. Обмануть портниху невозможно… Я послала одну их моих девушек в Версаль, чтобы выбрать там тайных поставщиков. Цирюльник-парикмахер с улицы Паруас, брюнет, который предлагал качественную работу по сходной цене, мадам Барман, чтобы приготовить корсеты… Первое платье Шевалье уже прибыло, оно было целиком черное. Шарль примерил его сам, без моей подсказки, говоря, что не может утешиться после потери своих лосин от Фантен.
— Замолчите, старый скряга, — резко оборвала я его.
Этот плут пришел ко мне пожаловаться, а сам уже вовсю одевается у моих конкурентов. Первая неверность, первые упреки.
— Бедная мадемуазель, — продолжила я, — самая жестокая потеря, которая вызывает слезы, находится, вероятно, не на уровне штанов, а на уровне жилетного кармана!
В своем порыве я спросила его о новостях от мадемуазель Мэйло, успешной мастерицы с улицы Сен-Пауль, у которой он заказал себе новые тряпки.
— Черт возьми! — воскликнул он. — Или новости так скоро распространяются, или у вас слишком хорошие осведомители!
Я больше не была его постоянным поставщиком, и не стоило из-за этого волноваться, но мне было приятно сообщить ему об этом. Не слишком порядочный, но по-настоящему скупой, он предпочел мне другую модистку, Антуанетту Мейло. Она не была так популярна, как я, но услуги ее стоили дешевле.
Вот так мы и познакомились. Сначала он удивил меня, а потом стал раздражать. Наша история началась нетвердо, но все же она началась.
С Шарлем все казалось веселее, чем было на самом деле. Версаль подготовил его официальное представление.
На нем было платье цвета воронова крыла, как того требовал обычай, если только я не позволяла себе цветную фантазию. Этикет предписывал черный цвет для торжественных случаев, но я иногда перекидывалась на зеленый с оттенком синего или даже на фиолетовый с оттенком зеленого. Цвета удваивали цену туалета, которая и без того приближалась к четырем тысячам ливров. Высокая цена, которая должна была уничтожить Шарля, соответствовала тем не менее платью, которое я для него скроила, и настолько соответствовала, что сама королева оплатила его из своей казны.
Приталенное платье закрывало грудь вплоть до подбородка, чтобы не было заметно, что ее нет. Веер в его руке был усыпан бриллиантами, взятыми у королевы. В тот знаменательный день его губы и скулы были грубо накрашены, волосы напудрены и украшены розами. На пальцах сверкали массивные перстни. Он всегда носил множество перстней, когда появлялся в обличии кавалерши.
Он был так экстравагантен, что его нельзя было не заметить. Однако при подходе к часовне начались неприятности, вызванные трехэтажной прической, похожей на трясущийся замок. Парик начал сползать, головной убор последовал за ним. Шарль принялся невозмутимо приводить себя в порядок. Знаменитое хладнокровие секретного агента… Мы над этим долго смеялись.
С этого момента мы виделись часто.
Он любил приходить поужинать на улицу Сен-Оноре. В первый раз я предложила ему сесть за стол вместе с моим другом Леонаром. Вечер получился очаровательным, беседа — легкой и блистательной.
— Универсальная! — по признанию моего парикмахера. На следующий день он сказал мне, что мой офицер-драгун довольно неказист, но в остальном весьма достойный человек, и что из него выйдет прекрасный муж. Намного лучше, чем из моего Белльмана-Ноеля, с которым я все еще была в ссоре. Леонар представил, как драгун настойчиво просит моей руки, и я позволяю отвести себя к алтарю! На следующий день они оба снова пришли ко мне на ужин.
— Мать вашего жениха? — спросил мой парикмахер, глядя на импозантную женщину, очень похожую на офицера ночной вахты.
— Ну, для мужчины, который связан с двором, вы слишком плохо осведомлены о том, что там происходит! — внезапно ответила дама низким мужским голосом.
Мы все объяснили Леонару. Этот ужин был одним из самых веселых. Тем более что нас угощали тем шабли, которое Шевалье велел доставить из Бургундии — Монте де Тоннер, сухое и благоухающее.
Мы часто виделись с Шарлем. Мы проводили вместе чудесные вечера, пропитанные ароматом ванили, лаванды и белого вина. Думаю, ему нравилась моя внешность, но еще больше он любил во мне свободолюбивую натуру и веселый нрав.