На следующей странице Камилла обнаружила комментарий известного семейного психолога Эльвиры Кульбановой, к который на консультации ходила если не вся Москва, так ее половина точно. Она отмечала, что кому-то эта затея может показаться шокирующей и даже слишком вульгарной. Но с другой стороны, стаж совместной семейной жизни Родзянских — пятнадцать лет, что является чрезвычайно редким случаем в наше время. За эти годы Роман и Оксана стали добрыми друзьями, партнерами по жизни. Понятно, что страсть давно прошла, но отношения остались. Можно конечно развестись и начать жизнь с новыми супругами, но это автоматически означает перечеркнуть все совместные достижения долгих пятнадцати лет. А тут все остается как прежде, плюс супруги получат удовлетворения и в сексуальной жизни. А молодым Сорокину и Булько будет очень полезно пожить под одной крышей со столь выдающимися людьми. Они смогут многому научится, посмотреть на жизнь под совершенно другим углом зрения.
Далее шли высказывания известных лиц на эту тему. Кто-то был в ужасе, кто-то открыто восторгался Родзянскими. Камилла сочла самым правильным комментарий Главы ее родного Ордена Versace, который заметил, что Родзянские так много сделали для России и ее процветания как страны Первого Эшелона Моды, что заслуживают счастливой семейной жизни, пусть даже и в такой нестандартной форме.
«Еще одно очко в предвыборную корзину нашего Ордена», — довольно подумала она.
В это время в кабинет зашла ее помощница Луиза, неся шоколадные бисквиты. Она увидела страницу журнала, которую читала Камилла и спросила:
— А как вы относитесь к этому скандалу?
— Не знаю, Луиза. Понимаешь у меня ведь нет опыта семейной жизни, тем более такого стажа как у Родзянских. Кто ж его знает что происходит между людьми после пятнадцати лет брака. Может такой формат и есть самый лучший для сохранения семьи, — задумчиво ответила Камилла.
— А вы бы так смогли? — продолжала интересоваться Луиза. — Терпеть под одной крышей мужа с молодой любовницей! — было понятно, что ей эта история совсем не по душе.
— Вот выйду замуж и через пятнадцать лет совместной жизни с одним мужчиной смогу тебе ответить на этот вопрос.
— Может вы и правы, — смягчилась Луиза. — Но мне все равно их не понять!
— Молодая ты еще. Вот подрастешь и перестанешь так опрометчиво делать выводы.
Камилла замолчала и стала продолжать читать, давая понять, что разговор закончен. Ее помощница обидчиво надула губы и быстро вышла из кабинета.
В 12.55 Камилла уже сидела в приемной своего куратора на 299 этаже правительственного небоскреба. Ровно в час дня дверь его кабинета открылась и Анатолий Куприн сам вышел встретить подопечную.
— Наслышан о твоем романе с Алексом По, — сказал мужчина, когда дверь за ними закрылась. — Ты счастлива? Он хотя бы тебе нравится? Или это опять проделки Комиссии по имиджу.
Камилла вместо ответа заулыбалась и вдруг неожиданно для самой себя бросилась Куприну на шею.
— Я очень счастлива, — сказала она.
— Вижу, — засмеялся Куприн и отечески похлопал ее по спине. — Никогда раньше не замечал за тобой столь сильных проявлений чувств.
Камилла отстранилась, смутилась, покраснела и буркнула себе под нос:
— Извините, Анатолий.
— Нечего, нечего тебе стесняться, — сказал Куприн, взял девушку под руку и повел ее к уже накрытому столу у окна. — Я рад за тебя. Очень рад. Ты ведь мне как дочь. Я, правда, долгие годы лелеял надежду, что ты составишь хорошую партию моему старшему охломону, но сердцу не прикажешь.
Старший сын Анатолия от первого неудачного брака — Николя Куприн, — был выдающийся ученый-химик. Ему уже прочили Нобелевскую премию в ближайшие пять лет, так он двигал науку. В детстве Камиллу и Николя, который был старше ее на семь лет, все дразнили «жених и невеста», но они выросли и их дружеская привязанность так и осталось чисто платонической. Они прекрасно чувствовали себя в обществе друг друга, но никогда никто из них не стремился ни к чему большему. Не тянуло их друг к другу, как к представителям противоположного пола и все тут.
Камилла промолчала.
— Знаешь, — вдруг разоткровенничался Анатолий, — я ведь про дочь не просто так сказал. Когда твой отец познакомился с твоей мамой, мы с ней только обручились.
— Не может быть? — удивилась Камилла.