- Ещё по кофе, а? На удачу.
Разноязыкая речь взорвала тишину ВИП-кафе. Мужчины в арабских джеллабах обсуждали что-то, размахивая руками. Они говорили много, шумно и радостно, будто находились не в Лондонском аэропорту, а в родном, залитом солнцем Дубае. Следом за ними чинно следовала группа индусов.
- У меня мало времени, - тихо произнёс мужчина и жестом подозвал официанта. Через пару мгновений две чашки «эспрессо» уже источали ароматный, с горчинкой пар. Вдохнув его, Ирина нервно отхлебнула.
- И зачем мы ввязались в эту авантюру с арабами? У нас ведь были заказы.
- Поздно говорить. У нас зависли четыре стройки. Я тянул до последнего, не решаясь на договор с русскими. Если бы не выступления дольщиков, мы бы выкарабкались. Но сейчас…
Он на мгновение замолчал.
- Пришлось принимать решение. Быстро. Прости, что не посоветовался с тобой. Но договор пока не подписан, и Антонио…
Женщина нервно сжала его руку.
- Понимаю, любимый. У тебя не было времени. А что община? Они ведь должны согласовать проект.
Мужчина задумался.
- Они тянут. Диктуют свои условия. Им нужен их квартал. Их архитектура. Наши предложения не укладываются в их представления. Муниципалитет давит. Этот арабский шанхай у них как кость в горле с его беспорядочным самостроем давно уж стоит у них как кость в горле.
- И ты согласился на сделку?
- Да. Это было на выставке. Русских представлял молодой человек. Лет двадцать пять – двадцать семь. Совсем неопытный. Мы разговорились. Он рассказал, что они уже строили подобные объекты. Что у них госфинансирование и опыт работы на Ближнем Востоке. И тогда я подумал, что мы сможем избавиться от этого груза. Закрыть проблему. Получить деньги, сделать ребрендинг. Но я никак не ожидал, что сделка будет подразумевать слияние. Точнее, поглощение нашей фирмы русскими.
- Может, можно купить ещё один билет? – осторожно произнесла Ирина, с усилием преодолевая тягучее, липкое ощущение холода, сковавшее мышцы и свернувшееся, подобно змее, где-то глубоко в груди. - В Мехико, затем – в Москву …
- Нет, - он мягко отстранил её. - Мне нужен свой человек в Лондоне. Тот, кто не предаст.
Шумный арабский гомон внезапно умолк. На табло ярко высветилась строчка «Лондон-Дубай».
Мужчины в джеллабах встали и вышли из кафе, проследовала рейс. На табло вспыхнула В кафе осталась лишь пара молчаливых индусов.
- Я давно хотел тебя спросить,- осторожно поинтересовался мужчина. – Почему ты ненавидишь Россию? Тебе там было так плохо?
- Нет, - Ирина задумалась. Потом заговорила – медленно, с трудом подбирая слова.
- Знаешь… Просто… Было много боли. Слишком много. Я не хочу вспоминать. Те улицы, по которым… Проще было порвать. Порвать со всем и забыть.
Мужчина обнял её и ласково притянул к себе.
- Почему ты никогда не говорила об этом?
- Мне до сих пор больно и страшно. Но зачем ты сейчас? Об этом?
- Расскажи. Может, тебе станет легче. Я виноват перед тобой. Мне казалось, не стоит ворошить прошлое.
- Это было в восемьдесят седьмом. Отец делал бизнес. Создал фирму с нуля, за полгода заработал неплохие деньги. И перешёл дорогу бандитам. Они убили маму. Она стояла на остановке. Ждала автобус. Чёрный джип влетел на тротуар и сбил её. Его оправдали. Сказали – несчастный случай. Отец пережил это с трудом, но продолжил дело. Через два месяца они добрались до него. Застрелили в тёмном переулке. Свидетелей, как всегда, не нашли. Если бы не мой одногруппник, я наверное покончила бы с собой. Мы учились в МИСИ и были очень близки. По-дружески. Ходили в кафе, болтали.
- Он тебе нравился?
- Да. Но я не верила в наши отношения. Он считал меня просто другом.
Лоб мужчины пересекла глубокая складка.
- Неразделённая любовь?
- Наверное. Но она так и не успела стать любовью. Он мне очень помог. Говорил, что мы с родителями непременно встретимся. В другом мире. В том, что лучше нашего. Тогда для нас это было внове.
Мужчина задумчиво посмотрел вдаль.
- Он казался мне заучкой. А ещё отстранённым - будто не от мира сего. Мы сидели в кафе, а он глядел на звёзды и рассуждал о вечном. Потом завалил сессию, и его забрали в Афган. Там он погиб. Через две недели после прибытия. И я осталась одна.
- Так вот оно что, - хрипло произнёс мужчина. Придвинувшись к ней, обнял её и прижал к себе, будто желая отгородить от остального мира.
- Вот почему ты такая… Как воробей зимой. Храбрится, хорохорится, а сам замерзает под ветром.
В горле застрял комок. Внутри саднило, будто душу выскребли из тела острыми кошачьими когтями. Сквозь навернувшиеся слёзы с трудом различались черты любимого лица. Ирина сглотнула и потянулась к кофе. Неловкое движение, и на полированной поверхности стола разлилась чёрная лужица.