- Как вы думаете, кому была выгодна смерть Торопова?
Иванов усмехнулся. В голосе послышалась горечь.
- Больше всех мне, как видите. Другим – не знаю.
- Были ли у него конфликты с сотрудниками?
- Не знаю. Торопов для всех был авторитетом. Таких связей, как у него, не имел никто.
Шихалиев удовлетворённо улыбнулся. Похоже, парень действительно не виноват. А значит – враги в министерстве, личная жизнь и отношения с конкурентами. Не говоря уже о банальном ДТП. Ещё минут двадцать, и можно распечатывать протокол.
Настырная вибрация телефона прервала разговор. По лицу генерального мелькнула едва заметная тень.
- Возьмёте?
- Нет. Пусть перезвонят.
Затем послышался голос секретарши.
- Александр Петрович, из Иордании.
Генеральный нажал на кнопку коммутатора.
- Переадресуйте к Шарифовой. С сегодняшнего дня она руководит филиалом.
Телефон на мгновение умолк, а затем голос секретарши послышался вновь.
- Это вас, Александр Петрович. Говорят, дело личное. Господин Фархад Мисри.
Смуглое лицо генерального в мгновение побледнело. На лбу выступил пот, а лицо исказило выражение явной неприязни, почти ненависти.
- Кто это?
- Да так, - пробормотал генеральный. – Одна местная сволочь
Едва замерший червячок подозрений вновь ожил и зашевелился в душе полковника.
- Понятно. На сегодня всё. Распечатаю протокол у секретаря, вы ознакомитесь и подпишите. Дальше всё зависит от результатов следствия.
- ОК.
Ещё пара минут, и подпись генерального уверенно разметалась по странице протокола размашистым хитроумным узором. Чуть дрогнула рука при последнем рукопожатии. Едва заметно помрачнело лицо.
- До встречи, полковник. Буду рад вас видеть.
Дежурная улыбка показалась слишком натянутой.
- До встречи.
Сухо попрощавшись, полковник покинул кабинет.
***
Аллаху Акбару
Пузатые БТРы чёрными тенями выползали из предутренней тьмы. Холодной, липкой, расчерченной плотной пеленой ливня. Израненная земля хлюпала под гусеницами свежей кровью. Их разрывал на части плотный огонь. Ни отползти, ни отбежать ни на шаг – ни вправо, ни влево. Лишь вжаться в землю да надеяться на пустое. Что повезёт. Проедут. Не заметят. Или метнуться вперёд, подставив грудь. Напролом, наперёд зная, что через мгновение тело разлетится на части. Зачистка. Просто зачистка. Но назло всему в памяти вертелся гвоздём ночной разговор.
- От Аслана, - из канавы ящерицей выполз чумазый чеченский парнишка лет тринадцати. Худые плечи тряслись, как в лихорадке.
- Аслан говорит, зачистка будет. Завтра ночью. Нам велел уходить. И вам советовал.
- Уходите, - хрипловатый голос командира на мгновение дрогнул. – Прикроем. Ахмед, дай ему чай. Пусть согреется.
- Баркал нани. Баркал.
Спорый молодой боец увёл перепуганного чеченского мальчугана. Тот присогнулся, подобно зверёнышу и осторожно двинулся вперёд. За кустами мелькнуло лицо Фархада. Самоуверенное, с ухмылкой. Если бы он знал тогда…В голове воронами метались мысли. Уходить. Чем скорее, тем лучше. По данным разведки, в радиусе десяти километров людей и техники не меньше чем в пять раз больше. Прикрывать, и тем более идти на штурм – безумие.
- Но… - он пытался было возразить, но чёрные глаза командира тотчас полыхнули гневом.
- Нас поддержат, - вновь чёрное пламя, но на этот раз в нём боль и горечь. Бледность на смуглом лице. – Шамиль, Асхаб и их люди.
Да, он видел. Карту с расчерченной на ней диспозицией войск. И отрядами Шамиля и Асхаба – в трёх и в двух километрах. Но чутьё шептало иное. Оно скользкой змеёй холодило под камуфляжем, заставляя сердце замирать от дурного предчувствия. Опасность. Кровь.
- Ин Ша Аллах, - голос командира казался спокойным, но в глазах читалось волнение. – Да сбудется воля Аллаха. Ведь если Аллах окажет вам помощь, то нет победителя для вас, а если Он вас покинет, то кто же поможет вам кроме Него…
Но похоже, сегодня Бог отвернулся от них, и они ползли, вжавшись телами в землю. Бессильные. Не способные противостоять сковавшему их страху, пронизывающему весь позвоночник – от копчика до макушки. Предчувствию последнего дня. Впереди неумолимо двигалась стена из БТРов. Сверху, на бреющем – ощетинившийся орудиями вертолёт. А их сегодня двадцать. Остаток отряда. Остальные ушли. Внезапно. Утром. Вместе с Фархадом. Пробрались через окружившее отряд плотное кольцо федералов, растворились в покрывающей грехи ночи. Прошли сквозь тиски окружения, как вода сквозь дно решета. Но это неважно. Истекают последние секунды их бытия. Спекаются в раскалённой духоте чёрной пыли. Взрывют тело осколками разрывных пуль. Слепят огненными вспышками и комьями земли. Вспучившейся, пропитанной кровью. На войне не бывает бесстрашных. Лишь те, кто переборол этот жуткий, пронизывающий до самого нутра, липучий страх. И заставил себя встать и идти вперёд.