- Быстрей, - она выкрикнула ему в ухо. Он замешкался, вглядываясь в лицо погибшего парня. В нём смутно угадывались знакомые черты. Знакомые по той, прошлой жизни. Витька-воробей из параллельного Б? Антон?
- Идём! – горячий шёпот ударил в висок. Придерживая тело, он перешагнул через ошмётки металла и шагнул внутрь. В лицо пахнул горячий запах обожжённой плоти, смешанный с соляркой. Двое солдат недвижно распластались на полу.
- Погоди, проверю.
Она присела, пощупала пульс на шее.
- Нет.
Вздохнула с сожалением, будто бы о своих. А затем, протянув руку, коснулась шеи недвижно висящего на его руках тела.
- Жива. Попробуем дотянуть
Лязг гусениц был совсем рядом. Он привычно окинул взглядом орудия.
- Не надо, - в голосе Наджми звучала тревога . – Нам нельзя рисковать. Она… Мне как сестра…
- Знаю, - глухим шёпотом отозвался он. И вдруг понял. Его война окончена. Отряд разгромлен. Предан. Теперь его дело - доставить в безопасное место двух женщин. Бывшего командира, ещё недавно непобедимую Айшу Найяр и Наджми. Жену предателя и любимую женщину. Жену…
К вечеру добрались до остатков лагеря. Айша была ещё жива. Сам же лагерь будто умер. Опустевшие тропы, наблюдательные посты. Перевёрнутый котелок. Затушенное кострище. Ставший ненужным бункер. И вечно чумазый паренёк Аслан, явившийся их взору из той же самой канавы. В темноте карих глаз читалась вполне взрослая озабоченность
- Я ждал. Жива?
- Пока да, - опередила его Нажми и, указав на вытоптанную траву перед бункером, добавила. – Сюда.
Он опустился на колени и положил тело на землю. Раненая рука, ещё недавно будто закаменевшая, вновь напомнила о себе тупой болью.
- Отвернитесь
Он в последний раз оглядел площадку. Наджми, откинув выбившуюся из-под камуфляжного платка прядь, щупала пульс на побелевшей от потери крови руке Айши. Пригорюнившийся Аслан, скорчившись, присел на камень.
- Плохо, - послышалось сзади.
- Она перенесёт транспортировку?
- Не знаю…
Голос Наджми дрогнул. Будто всхлип комом застрял у неё в горле. Непрошеная нежность нахлынула, наполняя сердце теплом. Ему вдруг захотелось взять Наджми за руку, заглянуть в её глаза. Как он уже делал однажды, в непрошеном, болезненном порыве. В бункере, в импровизированной операционной, на грани одурманенного обезболивающим сознания. Наджми… Родная…
- Пульс слабый. Тонометра не найти…
Молча сглотнул стиснувший горло ком. Плохи дела. Держись, любимая.
- Рефлексы есть, зрачки на свет реагируют. Повязка больше не мокнет.
- У меня машина, - робко подал голос Аслан. - Насчёт блокпостов договорюсь. Есть тут один парнишка.
- Спасибо. Едем к границе. Другого выбора нет. Сумеешь?
Аслан обернулся. В чёрных хитрых глазах застыла не подобающая ситуации радостная готовность.
- Для нашей Таймасхи – сквозь ад провезу.
Упоминание об аде засвербило недобрым предчувствием.
- Бисмилляхи-ррахмани-ррахим, - произнёс он. – Аллах хранит нас в пути. Его милостью доберёмся, ин ша Аллах…
Огненный всполох горячим комком стоял в груди, выжигая душу. Хотелось забыть. Забыться, стереть из памяти это назойливое, гранатомётным огнём бьющее в мозг воспоминание. Влить в глотку жгущей, как адский огонь, водки. До одурения. До плавящихся мозгов. Как тогда, когда он узнал, что сессия безнадёжно провалена, а ему придётся ехать в Афган. Но нельзя. Теперь нельзя. В нагрудном кармане мягко теплилась миниатюрная книга. Коран. Он открыл глаза. Бережно вытащил книгу – размером в половину ладони. Раскрыл. Священные строки успокаивали. Вселяли надежду.
Не даётся душе того, чего она не в силах вынести…
Глава 7
Планёрка у шефа[v1]
Планёрка у шефа обещала быть неспокойной. Шерхан хмурился, нервно курил сигарету за сигаретой и дулся на всех, включая собственную персону. Багирова жалась рядом, то пытая розовыми коготками ноут, то вопросительно поглядывая на полковника. Остальные молча копались в бумагах, и лишь компьютерный гений Санька Тетёхин да старший лейтенант Петрук обмениваясь взглядами.
- Что с нелегалами? Начальство интересуется.
Подобного вопроса не ожидал никто. Весь отдел был в курсе, что шеф вместе со следственным комитетом пытается найти улики в почти безнадёжном в деле Торопова. Времени было всего ничего – двадцать дней на поиск железобетонных доказательств, позволяющих открыть уголовное дело. Лишь старлей Петрук, накануне получивший от поручение от шефа, уверенно отрапортовал:
- Отработали четыре рынка. Пяток азеров, с десяток узбеков и трое туркменов. По базе не проходят. В розыске не значатся. Передали в миграционку на депортацию.