Когда Наталья вернулась, молчание на экране сменилось шумным рукоплесканием. Шоу подходило к концу. Люди в красивых одеждах собрались на сцене и пели песню под руководством холёного блондина в блестящем пиджаке цвета «металлик».
Налив чая, Наталья придвинула чашку подруге. На экране мелькнула заставка новостей.
Холёная брюнетка в белом пиджаке и чёрном топе тревожным голосом сообщала: - Продолжаются бои под Хасавюртом. Смотрите репортаж с места событий. Реклама. Парень в джинсах и короткой рубахе надкусывает «Сникерс». Наталья сочувственно взглянула на подругу. - Пётр там? - Да, - Мария опустила глаза. Сунув руку в карман, вытащила свёрнутый лист бумаги. - Взгляни. Сегодня только пришло. А писал три месяца назад.
Бегло пробежав глазами письмо, женщина положила его на стол. Бои. Ранения. Смерть. Всё так привычно. До боли. До подступающей к горлу боли, до желания заорать на весь дом, пытаясь заглушить раздирающее грудь одиночество. С трудом сдержавшись, Наталья вернула письмо подруге.
Реклама закончилась, а на экране вновь возникла брюнетка в белом пиджаке. - Под Хасавюртом продолжаются тяжёлые бои. На помощь сепаратистам брошен элитный отряд Айши Найяр. Федеральные войска несут большие потери. Кадры из разорённого Хасавюрта сменила хроника CNN. На фоне разрушенных зданий застыли крепкие бородачи с винтовками. Среди них выделялась невысокая женщина в камуфляжных брюках, платье до колен и надвинутом на лоб платке. Гортанный голос выкрикивал отрывистые непонятные слова. Сердце Натальи вновь заныло. - Три месяца, представляешь ? А что сейчас? Может его…
Мария умолкла, прижав руку к груди. Румяное лицо побледнело. Наталья ласково приобняла подругу. Уж кто-кто, а она-то понимает, каково ей…
- Не волнуйся. Письма долго идут. Сама знаешь. Если бы погиб, наверняка сообщили бы.
В глазах Марии мелькнула слеза.
- А вдруг в плен попал или пропал, вроде твоего Сашки? Уж десять лет, как войска вывели. А всё ни слуху ни духу.
- Вряд ли…
В груди вновь перевернулось что-то холодное. Подступившее было раздражение тотчас схлынуло.
Ох уж эта Мария. Никакого такта. Как брякнет невпопад… Хотя, с другой стороны, тяжело ей.
В комнате повисла тишина, прерываемая лишь голосом журналиста. Но вот и всё. Новости из Чечни сменились разговорами о свадьбе эстрадной знаменитости. Соседка заторопилась: - Извини, пойду я. Невестка скоро придёт. Переживает - через два месяца рожать, а отец ребёнка… Наталья молча проводила подругу и опустилась на диван. Опять одна. Наедине с бедой и упрямым, безнадёжным ожиданием чуда. Она встала, подошла к комоду и взяла одну из стоявших на нём фотографий. На ней были два мальчика с футбольным мячом, обоим – лет по четырнадцать. Её Сашка и Машкин Петька. Друзья. Одноклассники. Однокурсники – новоиспечённые студенты-строители. Вот только судьба решила по-своему. Завалив сессию, отправились служить в Афган.
Знакомая музыка. Наталья обернулась. Вновь крутят тот самый фильм. Тот, что однажды подарил ей надежду. Белобрысый русский читает намаз. Сколько раз смотрела его, и в душе её вновь и вновь оживал почти потухший огонёк. Вдруг он жив? Но тогда… Почему он не думает о ней? Не позвонит, не попытается послать одну лишь весточку – о том, что жив?
В груди тоскливо щемило. «Господи, помоги! Защити моего сына, где бы он ни находился. Сохрани ему жизнь, пожалуйста, и помоги нам встретиться, хотя бы на мгновение!» Надеялась ли она на ответ? Вряд ли. Скорее всего, это был крик души. Больной, исстрадавшейся души матери, потерявшей сына на жестокой, бессмысленной войне. Снова реклама какого-то очередного аспирина. Счастливые лица выздоровевших от простуды детей. «Господи, помоги ему выжить. Помоги вернуться домой»… Телефонный звонок заставил Наталью вздрогнуть. Перед глазами поплыла комната, а ноги ослабели, будто вместо мышц в них напихали куски ваты. Наверное, магнитные бури. Вроде бы по радио говорили. Пойти бы к Маше. У неё аппарат есть - смерить давление. Может, это она звонит? Наталья бессильно опустилась в кресло и сняла трубку. - Это квартира Ивановых? Знакомый голос… Нет, не может этого быть… Наверняка давление – даже звёздочки перед глазами мерцают. Что за странные хриплые голоса в трубке, и звуки, так похожие на взрывы в телевизоре. Неужели тот невидимый собеседник тоже смотрит новости из Хасавюрта? Кажется, сейчас их передают по другому каналу. - Да, - чуть слышно ответила женщина, - кто Вы? - Мама, это я. Сашка. Не могу говорить… - похожие на взрывы звуки звучали совсем рядом, заглушая речь. Неужели это её сын? Значит, Бог услышал её молитву? - Пока. Перезвоню. Снова гудки. Наталья откинулась на спинку кресла. Мысли путались. «Злая шутка? Нет. Она не могла не узнать его. И это ощущение тревоги, мучившее её весь день… Сердце матери всегда чувствует...