Жёсткий ритм последних месяцев был полон событий. Встреч, дежурных улыбок, скрывающих ненависть подобно благоухающему розарию, давшему приют затаившейся в нём кобре, фальшивых, но оттого ничуть не менее крепких и уверенных рукопожатий. Невидимой, но оттого не менее серьёзной опасности.
А ещё борьбы. За каждый шаг. За собственную жизнь и свободу. Эти события окутали душу плотной оболочкой дуньи. Ожесточили сердце. И теперь, становясь на намаз, он всё чаще думал не о Боге, а об о планах противников. И даже в мечети ему всё трудней было достичь этого мягкого, окутывающего душу покоя. Но сейчас оно возникло – совершенно внезапно. Он вновь почти физически ощутил присутствие Бога. Совсем рядом - «ближе, чем шейная артерия»1. «За пазушкой», как когда-то читал он в юности.
И Бог знал о нём всё - каждую мысль, каждое невольное движение его души, всё более закосневеющей от безумного ритма московской жизни.
- Астагфиру-Ллахи, - пробормотал он.
Тёплый комок в груди шевельнулся, разбудив свет. Ярко-солнечный, оранжевый, греющий, он изливался на стелющуюся из-под колёс дорогу, на придорожные деревья, всё более обильно растущие по обочине, на маячащие вдалеке старые деревенские дома. И вся суета, вся змеиная копошащаяся возня интриг и тяжесть соперничества, вся грязь, успевшая проникнуть в его душу - всё это растворилось. Проблемы показались легко разрешимыми. Ведь Всевышний решает всё к нашему благу. Наш успех – Его дар, а неудачи – лишь временные трудности, небольшое препятствие на пути позволяющие нам найти истинный путь. Включив плейер, настроив его на суру «Нур» (Свет).
«Бентли» вырвался из-за поворота белой сверкающей молнией. Вылетел через двойную сплошную, едва не угодив в бок. Тормозить поздно. Поворот руля. Машина резко метнулась вправо, едва увернувшись от шедшего на обгон «Фольксвагена». Правые колёса скользнули по самому краю, едва не угодив в придорожный кювет. Теперь влево.
- Спасибо, Господи!
Шихалиев откинулся в кресле. Номер Надиры по-прежнему был вне доступа. А ведь рейс в Мюнхен только в одиннадцать, а сейчас ещё восемь. Где же она могла быть? Может, надо было не сидеть как сыч в отделе, а поехать домой. Поговорить с ней, проститься, пожелать удачной поездки. Но отчего-то неприятно засел в мозгу последний её телефонный звонок. Кем мог быть тот её собеседник? Любовник – вряд ли. Уж слишком открытой всегда была его Надира, чтобы суметь спрятать увлечённость другим. А если не любовник, так кто? Вновь набрав, услышал привычное «телефон абонента выключен или находится вне действия сети».
[
28.06.2007 утро
Офис Интербилдинг, 8.30[v1]
Стрелка на круглом циферблате скользнула на 8.30. Игорь включил компьютер. Он любил приходить пораньше, пока народ ещё не подтянулся в офис. Пока сверкающее аквариумным стеклом пространство не заполнилось предутренним гомоном. Шутливыми подначиваниями и подколами, острыми анекдотами, наполовину выдуманными историями о собственных похождениях. Игорь никогда не умел так. Легко, весело, непринуждённо. Подчёркивая собственный авторитет остроумием и лихостью. Наверное, поэтому на прежнем месте его не любили. Его шутки были корявы и неуместны, остроты – либо тупы, либо чересчур колки. Ранняя же женитьба и вовсе свела на нет и лихость, и юношеский кураж. Ещё бы. Кому нужен очкарик-ботан, да ещё обременённый женой-наседкой. Куда лучше тусить с себе подобными, обсуждая дела фирмы во время очередной вечеринки.