В горах бы выследить. Прокрасться среди пожелтевших кустов бесшумной змеёй, улучив момент среди полного опасностей военного бытия. Но что дальше? Очередь из АК? Одиночный выстрел из СВД? Списать на федералов, и дело с концом. Но ведь это убийство. Банальное, не обоснованное высокими целями, пусть даже убитый – отъявленнейшая сволочь. Остаётся военный суд. Но в справедливость суда он больше не верил. И его веру разрушил именно он – Фархад, предавший и командира, и даже Наджми, его собственную жену. Хотелось выругаться в трубку. Излить на его голову грубую нецензурную брань. Но на это он тоже не имеет права.
- Я тебе ничего не должен, - на мгновение замолчал.
- Ля илях илля Аллах, - шепнул про себя. Злость и желание отомстить, клокотнув в груди, тотчас застыли, как скованная льдом лава
А ещё он остался в той жизни. За той последней страницей, перечёркнутой жирной чертой. Вместе с ушедшей в прошлое, наверняка погибшей Айшой. А ещё Наджми – такой родной и по-прежнему любимой. Тёплая волна поднялась к сердцу, согревая его и растворяя нахлынувший было гнев.
- Не звони мне. Я с преступниками переговоров не веду. И помогать тебе не собираюсь. Если хочешь, могу познакомить с полицией.
- А я не преступни, - вновь рассмеялся голос в трубке. – И не предатель. Это ты предал нашу веру.
Губы невольно растянула улыбка. - Такфир – тяжкий грех. Ты знаешь об этом?
- Слова предателя, - ехидно прошептал голос. – И кафира. Ведь ты продался им, не так ли?
Отвечать не хотелось. Тем более, что внутреннее, глубоко спрятанное в душе чувство явственно говорило ему о том, что сейчас он живёт по правилам, далёким от чистоты ислама.
- Молчишь, зани! – голос был едва слышен, но сказанное слово больно ударило по нервам, всколыхнув застывшую было ненависть.
- Не твоё право обвинять честную женщину! – почти выкрикнул он в трубку. – Она ни в чём не виновата перед тобой. Ты слышишь – не виновата. А ты предал её. А ещё Айшу.И если она погибла, то в этом твоя вина
- Айша… - презрительно рассмеялся голос. – Слишком многим эта женщина слишком многим стояла поперёк дороги. И ещё. Я знаю, что ты убил своего друга. И если ты не хочешь, чтобы завтра об этом написали все газеты…
Голос в трубке взорвался смехом. Хриплым, раскатистым. А затем оборвался, сменившись гулкими долгими гудками.
Примечания:
1.Такфир – обвинение в измене вере, в безверии. Активно практикуется салафитами по отношению к мусульманам,не разделяющим их взгляды.
2. Зани – прелюбодей.
13.05
Васильев нервно просматривал исправленные списки. Вмешательство генерального раздражало. Да, он начальник и имеет право. Но ведь он здесь без году неделя, да и в замах очутился каким-то левым путём. А теперь лезет во всё, пытаясь строить персонал, будто те стажёры-первогодки, а не опытные сотрудники.
Из распахнувшейся двери вышли двое. СБшники. Ветров - крепкий лысоватый коротышка с идеально круглой головой и редкими клочковатыми бровями. Черты лица его, грубые, словно вырубленные из камня начинающим скульптором, явственно выражали неодобрение. Васильев хорошо знал его. Несмотря на кажущуюся невозмутимость, Ветров был полон столь кипучей, неистовой энергии, что обладай он достаточными для того знаниями, он вполне бы мог возглавить маркетинговую службу Интербилдинг. «А что», - мелькнула в голове Васильева нежданная мысль, - «ведь будет вовек благодарен – только научи и дай должность. Надо обмозговать». Надо только убедить его быть посолидней. А то ведь начнёт на встрече с партнёрами руками размахивать – стыда не оберёшься. Нам мгновение отвлекшись от Ветрова, Васильев перевёл взгляд на высокого щуплого и прямого, будто проглотившего масленичный столб Устиновича. Несговорчивый, сухой и прямолинейный, он был безусловно и беззаветно верен любой власти. В стране, в Интербилдинг, в собственном отделе. Переведи его в охранники – козырнёт и приступит к исполнению. Правда, ему всё равно скоро на пенсию. Официально три года, но можно и раньше. Всё равно ведомственную уже лет двадцать назад как заработал в СИЗО и колониях. Да так, что после этого служба в Интербилдинг для него вроде как санаторий. А может, попробовать найти ему место в новой системе? Ведь не зря же он ломалсамых стойких законников, пытающихся утвердить на зоне свои правила.
СБшники с насупленными физиономиями невозмутимо прошествовали по коридору. Васильев встал, но секретарша остановила его.
- Подождите немного!
- Но почему?
- Сейчас ТверьИнвестбанк, а потому у Александра Петровича перерыв.